ждал, пока мне исполнится восемнадцать. Теперь я понимаю, почему он был так
против моего образования и почему начал с мамой ругаться по этому поводу. Но я
все равно не вернулась, и вот, закончив институт, он решил действовать. Решил
таким вот образом заработать сразу всех денег и увести меня с собой. Неужели он
и вправду думал, что я соглашусь? Если бы не коллекторы, я бы дальше искала
тысячи причин, чтобы не возвращаться на родину.
Нестеров не смотрит на меня, прячет
глаза, хоть они и открыты. Когда я убегала, он был в худшем состоянии.
Откачали, значит, привели в чувства. Кожа, вон, на роже порозовела.
— Спасибо, что приехал, — ком в
горле застревает. Он ведь не обязан. Прошло достаточно времени, чтобы Герман
простил жену, и они начали жить снова вместе. Я бы справилась и сама. Я, в
принципе, и справлялась до сегодняшнего дня.
Да, больно, тоскливо, холодно на
душе, но я справлялась.
— Я тебя искал все две недели, —
говорит, пока машина скорой отъезжает. Замираю. Зачем искал? — Ты так далеко
уехала, пропала с радаров. В той квартире не появлялась, хозяин сам тебя искал,
нигде не светилась. Даже я не смог найти.
— Я была в заповеднике. Просила
сторожа не выдавать, и с его подачи оказалась здесь.
Нет смысла врать. Герман уже меня
нашел, уже не скрыться снова.
— Прости, — сложно признаваться во
вранье, но Герман так на меня смотрит, что я сознаюсь, что являюсь причиной его
затянувшихся поисков. Он смотрит и молчит, не ругает, не отчитывает, а молча
наблюдает, как я краснею от вранья.
— Возвращайся домой. Веры в нем уже
нет, я ее отправил обратно в Дубай. Мне ты нужна, Ива.
Ежусь в его объятиях и впервые за
несколько часов позволяю себе выдохнуть. Мои губы дрожат, и я не могу ответить.
Я даже не думала, что Герман позовет обратно. Тогда зачем ему звонила? Не знаю,
просто позвонила, когда начала понимать, что страх берет верх.
Все внутри меня кричит «да, да», но
я молчу и просто радуюсь внутри себя, как ребенок.
— Ива, — пальцы Германа нащупывают
глубокий порез на руке, когда я морщусь и снимаю куртку. Я же ударялась спиной,
и руку задело при столкновении. Боюсь представить, что там, возле позвоночника,
творится. Только сейчас начала ощущать ноющую боль. — Больно?
— Не очень. Герман, заживет.
Главное, что я жива, да и Нестеров тоже. Не простила бы себе обратного, — голос
звучит тихо, немного тяжело. Мне действительно хочется просто закрыть глаза и
уснуть, успокоиться и отдохнуть. Я хочу, чтобы сегодняшний день побыстрее
закончился. — Странно, что никто не хочет меня допросить.
— Не странно. Сами разберутся, —