понимаю. Может я, конечно, тупею или никогда не была замужем и не могу уловить
суть этой истории.
— У вас нет детей. Думаю, имущество
не сложно поделить…
— Фирма общая. Я по молодости и
глупости поделил ее на двоих и теперь это козырь в ее рукаве. Вера знает, как я
дорожу компанией и поэтому я играю по ее правилам. У нас контракт и по нему, я
могу получить все, если у меня будут доказательства ее измены, но с моей
стороны такие же условия. Вера тоже умеет все скрывать, но кажется все же ее смогли
поймать, и если фото будут удачными, я могу наконец развестись.
— Но она твоя жена. Как все сложно
и запутано.
— Жена, которая пыталась перекинуть
на меня все свои долги, — он отворачивается, когда загорается зеленый. Голос
становится тише. — На брачном контракте настояла сама Вера. Она обманула меня
еще до свадьбы. С ребенком. Я женился на ней и переписал пол фирмы на нее,
окрыленный беременностью, которой нет.
Замираю. В салоне повисает давящая пауза.
Мне неловко от собственного поведения, ведь я злилась на Германа, не зная всей
правды. Думала, он просто меня обманывает, играет, а на деле живет с таким
грузом на сердце.
— Я узнал правду через месяц после
свадьбы, но было уже поздно. Я мог уничтожить ее, раздавить судом, но не стал.
Я откупился и дал ей свободу и деньги. Но Вера умоляла не разводиться так
быстро, иначе бы семья от нее отреклась.
— Почему ты пошел на это?
— Любовь бывает опасной. Меня тогда
Миша с Любой уговаривали развестись, но я тогда не думал, как лучше. Жениться
повторно все равно не собирался, да и со штампом в паспорте легче дела решать.
Женатые мужчины более надежные, как оказалось. Я и забыл про брачный договор,
пока Вера не напомнила. Десять лет мы живем в разных странах и видимся только,
когда я прилетаю в командировку в Дубай.
Он переводит взгляд на меня, и в
этом взгляде столько усталости, что мне хочется дотронуться до его руки.
Хочется успокоить, но я боюсь. Боюсь сделать только хуже.
— Поэтому для нее ты просто переводчица.
Ива, мне нужен этот развод, и я не собираюсь терять фирму, которую создал сам с
нуля.
— Герман, — я не знаю, что сказать.
Не нахожу нужных слов, поэтому молчу, подбирая правильные прилагательные.
— Не надо, все слова сейчас лишние.
Лучше пойдем, поедим. Говорят, там хорошая еда.
Герман паркуется у ночного рынка, и
мы выходим. Ночной воздух свежий и соленый. Вокруг шумят кафе, пахнет жареными
морепродуктами и специями. Герман, к моему удивлению, не ведет меня в очередной
раскрученный ресторан с пафосным названием. Он подходит к уличному лотку,
покупает два кулечка с какой-то местной уличной едой и протягивает мне.