хлопаю глазами, пытаясь осознать реальность.
— Майк не приедет, — ровным тоном
сообщает Герман, вклиниваясь в поток машин на главной трассе улицы. — Я
отправил ему сообщение от твоего имени, немного соврав, что ты заболела.
— Ты что?! — вскакиваю и в этот
момент ремень безопасности больно врезается в ключицу, напоминая о себе. — Остановись.
Я не хочу с тобой никуда ехать.
Понимаю, что во мне говорит больше
злость, чем здравый смысл, но я настолько не хочу его сейчас видеть, что готова
выйти посреди оживленной улицы, понимая, что даже такси не вызову. Здесь нельзя
останавливаться, но я готова идти пешком на каблуках, лишь бы не чувствовать
этого спокойного и ровного дыхания Власова.
С такой легкостью меня похитил и
сидит с невозмутимым лицом.
— Ива, сиди.
Одного слова хватает, чтобы я
рухнула обратно. Обхватываю себя руками и начинаю думать, как бы улизнуть от
него. Должен быть выход.
— Куда мы едем? — шиплю на него,
показывая недовольство. Хотя, готова поспорить, его видно невооруженным
взглядом и без моих жалких попыток.
— Кататься.
— Я не хочу кататься. Вези меня
тогда обратно в номер.
— Со мной тоже неплохо, — бросает
он, и в уголке губ мелькает еле заметная усмешка. — Расслабься и смотри на этот
прекрасный город, нам скоро обратно улетать.
Мы молчим минут двадцать. Город за
окном превращается в размытую акварель из огней и теней. Вот честно, даже яркие
огни сейчас не впечатляют, наверное, потому что я видела Европу и могу сказать,
что в ней нет ничего особенного. Я уже насмотрелась и Дубай видела, хоть и
давно.
Герман ведет машину уверенно, одной
рукой, лежащей на руле, второй барабанящей по подлокотнику. Я вижу, как
напряжена его челюсть. Власов нервничает, но ничего не говорит мне, а я
подбираю правильный вопрос, так как не могу уже ничего держать в себе.
— Почему ты так сказал Вере? —
вдруг спрашиваю, нарушая тишину. — Что я просто переводчица. Ты же мог сказать
правду.
Герман резко выдыхает, словно ждал
этого вопроса. Он притормаживает у светофора и наконец поворачивается ко мне. В
полумраке салона его глаза кажутся почти черными.
— Правду? — переспрашивает так,
будто услышал самый странный вопрос в мире. — Ты правда думаешь, что Вере нужна
правда? Ей нужны деньги и некая женская уверенность в своем превосходстве, а
мне развод.
— И как это связано? — не понимаю.
— Она получает от меня некую сумму
и живет ни в чем себе не отказывая. А еще она знает, что единственная в этом
мире для меня. Если Вера узнает, что у меня есть другая женщина, ее уверенность
исчезнет и она никогда не даст мне развод.
Обдумываю его слова и все равно не