Царь только грустно усмехнулся в ответ.

— Фролушка! Умён ты, старый хрыч! Но вот посмотри-ка… Бругалло нашёл здесь некого Хубервальда… Документов пока на него не нарыли, но вот несколько человек про него говорили и много. Близок он был к эрцгерцогиням… Очень он уж мне подозрителен, Фролушка. Как-то просто он слишком близко к этим принцессам подобрался, да и похож, собака… Надо бы его отыскать!

— На кого похож? — весь подобрался Колтышев.

— Да вот был, помнишь, такой, Клеменс Венцель Лотар фон Меттерних… При старом Франце служил, голову ему морочил. Потом бежал во Францию, там против России умышлял, польских эмигрантов собирал, мы его оттуда долго сковыривали. — царь усмехнулся, вспоминая былое, — А затем-то он пропал как-то… А вот Морис фон Хубервальд при венском дворе появился…

— Он?

— Граф Штадион, а ты знаешь, он всю дорогу при Габсбургах, уверен в этом. Твердит, что даже швабский говор и борода не помешают ему узнать старого знакомца.

— Как же… — помрачнел Колтышев.

— Ну, это ты сам разбирайся, Фролушка, как его не опознали. — сжал губы Павел, — Куда Мордвинов смотрел? Куда прочие посольские?

— Понял, Государь-батюшка! — Великий боярин словно постарел разом лет на десять, даже хромота его стала сильнее, когда он, сутулясь, выходит из кабинета царя.

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

— Что скажешь, Иван Борисович? — царь сидел напротив Зыкова, опираясь на трость перед собой двумя руками.

— Глупо всё… — следователь ожесточённо потёр лицо левой ладонью, — Бывший император Франц ничего внятного показать не смог. Пришлось его тоже Князеву сдать.

— Никак и он помешался? — поднял брови вверх Павел.

— Да, похоже, давно уже… Редко в рассудке бывает, а когда понял, что Вы, Павел Петрович, его не примите, вообще, сорвался. Однако я вызвал к себе Кобенцля, Траутманнсдорфа и Лобковица. Они в один голос твердят, что старый Франц очень боялся потери власти своими потомками. Он настаивал, что надо делать всё, чтобы местные сеймы не восстали против его рода, для чего требовал всячески им потакать.

— Чем же тогда им Фердинанд был по нраву?

— Да тем, что он дурак и неженатый! — улыбнулся Зыков, — Все хотели через его потенциальную супругу оттеснить его младшего брата от власти.

— Угу… Так что же не оттеснили?

— В этом и хитрость! Фердинанд доверял брату более чем полностью, ничего без ведома Франца Карла даже не говорил, хотя и создавал впечатление полного идиота, которым можно вертеть.

— А что твои говоруны про самого эрцгерцога болтают?

— А вот здесь посложнее: он тоже невеликого ума, хоть и считал себя всегда самым ушлым. Жену его все опасались: коли она кого невзлюбит — пропасть тому.