— Предсказуемо, Государь. Зенды ищут нашей поддержки для неминуемой войны, а Каджары и Афшары, наоборот, шлют срочные посольства в Каир, пытаясь найти союз с новой силой.

— Магриб? — спросил царь.

— Триполитания и Тунис переполошились и даже проявляют готовность бороться с пиратством, а Алжир…

— Карбоньеру будет сложно… — поморщился Павел.

— Генерал-поручик Карбоньер — прекрасный инженер и дипломат, про его военные дарования я судить не могу, но вот его отношения с этим бравым мамелюком весьма располагают к нормальному развитию событий. — успокаивающе проговорил главный дипломат государства.

— Да, но помочь ему просто необходимо, Борис Иванович. Нужно как-то остудить пыл каирского халифа, ведь иначе он начнёт давить на наш проект канала из Красного в Средиземное море. Пусть он сам и подписал продажу земли, но Абдула никогда не был глупцом и сейчас, когда мы так близки к завершению работ, всенепременно попытается прибрать такую золотую жилу к рукам. — царь просто скрипел зубами от напряжения.

— Но как? Поддерживать дерийского эмира Сауда явно поздно.— задумчиво проговорил Потапкин.

— Надо ответить иначе, Борис Иванович. Понимаете ли, любезный мой, иначе! Армия и флот слишком завязли в американских делах. Мы не можем сейчас влезть ещё и в египетские проблемы, но и наблюдать за их усилением тоже не годится. Давайте думать. Думать! — царь уставился в стекло окна и притоптывал ногой.

— Опасность появления столь сильного государства подле наших границ, особенно учитывая фараонов канал…

— И не забудьте про мусульманское население царства. По последним данным, их чуть более четырёх миллионов, но их много в закаспийских и причерноморских генерал-губернаторствах. — вставил Павел задумчиво.

— Да, конечно, Государь! — кивнул дипломат, — Волнения среди мусульман также крайне опасны, даже если они произойдут за пределами царства. Если те же Афшары, к примеру, загорятся идеей священной войны…

— Ага… Кстати, а что там у Коканда? — голос царя явственно изменился.

— Окружение хана в бешенстве, они видели именно Коканд в роли сильнейшего исламского государства.

— Так, а что мешает им не согласиться с тем, что халифом стал именно египетский правитель? — палец Павла принялся выписывать сложные фигуры.

— Так ведь Мекка и Медина… — ещё не понял идеи Потапкин.

— И что? При чём здесь святые города? Мекка — просто приз в игре, причём далеко не самый главный.

— То есть, Государь, Вы предлагаете… — бровь дипломата поползла вверх.

— Нужно поддержать всех мусульманских правителей, которые возжелают также объявить себя халифами! — Павел оскалил зубы в яростной усмешке, — Путь хан Коканда объявит себя защитником правоверных, пусть Хайдарабадский низам проявит такую же инициативу…