В прихожей сидел молодой человек, который, узнав о цели визита, предложил любой напиток на выбор, пока он сообщит своему начальнику о посетителе. Бишоп выбрал кофе — у Бредова наливали йеменский, дорогой, что не попадал в Ричмонд, и о котором Джосайя много слышал. Однако он успел сделать только один глоток, когда ему сообщили, что Бредов его ожидает у себя.

— Георгий Иосифович никогда так быстро не принимает. — удивлялся его провожатый по дороге на второй этаж, где был кабинет купца, — Даже местный градоначальник ждал не менее десяти минут, а здесь… Имейте в виду, ему нельзя врать, он терпеть этого не может…

— Как же он поймёт-то… — рассеянно бросил удивлённый Бишоп.

— Он всегда всё выясняет досконально. — улыбнулся юноша в ответ, — Всё и всегда. Его принцип.

— Спасибо. — успел сказать Джосайя, очутившись у огромной, того же светлого дуба, двери.

— Входите, входите! — раздался громкий голос, и Бишоп вошёл, не понимая, чего ожидать.

Бредов вышел ему навстречу. Очень высокий, мощный, но вовсе не толстый, с короткой светлой бородой и волосами, зачёсанными назад. На широком лбу выделились уже немалые залысины, а голубые глаза горели какой-то неземной силой.

— Джосайя Бишоп из Ричмонда в Виргинии, значит… — голос купца был глубок и силён, под стать его фигуре, — Вы сын Джеймса Бишопа, плантатора?

— Откуда Вам это известно, сэр? — от удивления молодой человек сбился на английский. В голове крутилось несколько версий, одна другой страшнее.

— Где Ваш отец? Где Джеймс? — пророкотал Бредов, заглядывая в глаза гостю.

— Он мёртв уже почти семнадцать лет, сэр… — непонимающе пожал плечами Джосайя.

— Что? Как? Как он умер? — глаза купца стали огромными.

— Его застрелили, сэр… — медленно проговорил виргинец.

— Бог мой… Джейми… Вот оно что… А Фрэнсис? У неё дети, может, и внуки? — Бредов выглядел совершенно безумным.

— Что? — замотал головой Джосайя, — Какие дети? Это же Филип Гейтс убил моего отца, а сначала ограбил наш дом. Тётя Фрэн всегда радовалась, что после брачной ночи не понесла, а больше шансов и не было.

— Бог ты мой… — прохрипел Бредов, внезапно побледнев и сжав свою голову.

— Что с Вами? — испугался Бишоп, — Позвать кого-нибудь?

— Нет! Помоги сесть и налей мне вон из того графина…

Выхлебав полный стакан жидкости, в которой Джосайя по запаху распознал дорогой коньяк, купец начал приходить в себя.

— Вот зараза, — выдохнул он, розовея, — будто лошадь меня лягнула. Так, я себя чувствовал только в Александрии, когда меня местные тати чуть не уморили. Выходит, что я полный дурак. Круглый, аки колобок. Да ещё и негодяй, выходит, коли подумал такое про своего лучшего друга…