даже в газете местной. Или открыть что-то своё. Кофейню, например. Или ну не знаю. Тут спрос есть, народ платёжеспособный. Я смотрела на него и слышала только одно: он опять всё решил. Разложил по полочкам. Просчитал риски. Нашёл оптимальное решение. Без меня. – Ты уже всё продумал? – спросила я. Голос прозвучал тихо. Слишком тихо. – Я просто прикинул, – спокойно ответил он. – Чтобы не с бухты-барахты. Чтобы ты понимала: варианты есть. – Конечно. Чтобы не с бухты-барахты. Он наконец поднял глаза. Посмотрел на меня в упор. – Оля, я не давлю. Я просто предлагаю. – Разве? – я подняла брови. Чувствовала, как внутри закипает. – Ты просто рассказываешь, как нам будет лучше. Как нам будет удобно. Как нам жить. Где. С кем. – Я говорю про обстоятельства, – он нахмурился, и в голосе появилась та самая, знакомая, упрямая нотка. – Про реальность. Про то, что есть. – Про реальность? – я поставила кружку на стол резче, чем надо, чай плеснул через край. – А где я в этой реальности? Он замер. – Ты – он запнулся. – Ты здесь. Ты часть этой реальности. – Где «здесь»? В доме? В Таре? В твоём плане? В твоём списке «как нам жить»? Он сжал губы. Я видела, как желваки заходили на скулах. – Не передёргивай. – Я не передёргиваю! – я резко встала. Стул скрипнул по линолеуму, отъехал назад. – Я спрашиваю, ты вообще меня слышишь? Слышишь, что я говорю? Или только свои мысли? – Я слышу. – Нет, Саша. Ты слышишь себя. Ты слышишь свой внутренний голос, который всё раскладывает по полочкам. А меня там нет. Он тоже встал. Теперь мы стояли друг напротив друга, разделённые только этим дурацким столом. – Я пытаюсь нормально поговорить, – сказал он. Голос стал ниже, жёстче. – Нормально? — я рассмеялась. Коротко. Зло. – Ты называешь это разговором? Ты мне презентацию сделал, Саша! Слайды про школу, про работу, про дистанционку! – А что в этом плохого? – он действительно не понимал. Я видела это в его глазах. – Что плохого в том, чтобы продумать, как нам жить? – В том, что ты говоришь про обстоятельства! – я шагнула к столу, упёрлась ладонями в столешницу. – А не про меня! Не про нас! Он смотрел. Молчал. Пытался переварить. Выдохнул резко, провёл рукой по волосам, взлохматил их. – Оля, я не умею по-другому. Я решаю проблемы. Я так живу. – Я не проблема! Слова вылетели слишком громко. Я сама вздрогнула от своего голоса. Где-то наверху, в комнате Ильи, что-то скрипнуло. Или показалось? Он замер. Весь. Даже дышать перестал. – Да я не это имел в виду. – Так скажи мне, что ты имел в виду? – я уже не