Я вышла в ночь.
***
Караоке-бар «Глоток» находился на окраине, там, где фонари мигали, а снег был серым от выхлопов. Я вошла внутрь — и меня ударило теплом, басом, запахом алкоголя и чужого пота.
Я села за стойку. Заказала текилу. Выпила залпом. Заказала вторую.
И тогда я увидела её.
Она сидела за столиком у окна, с бокалом вина, и смотрела на меня. Я не узнала её. Но она узнала меня.
— Лера? — её голос был тихим, неуверенным. — Лера Кошкина?
Я повернулась. Посмотрела на неё. И вдруг память ударила, школа, её голос: мы подруги. Холодный февраль и серые дни, когда меня смешивали с дерьмом.
— Катя? — Переспросила я.
Она улыбнулась, как мне показалось грустно.
— Да. Помнишь, я перевелась на следующий год, родители переехали, и я... Я недавно приехала, не знала, как с тобой связаться.
— Помню, как уж тут забыть. — Я усмехнулась, безразлично, и в этом смешке не было ничего, пустота.
Её глаза просканировали меня, она поджала губы и посмотрела прямо мне в глаза.
— Пошли ко мне за столик.
Я подумала ровно две секунды и согласилась, не потому что очень хотела, а потому что не было причины отказываться, это просто вечер, просто бар и просто выпивка с человеком, который когда-то был мне знаком.
Мы пили вино. И говорили. Не просто говорили — мы выворачивали себя наизнанку, слово за словом, как выворачивают грязное бельё перед стиркой.
— Лер, — Катя смотрела в бокал, и её пальцы дрожали вокруг ножки. — Я должна тебе сказать. То, что я ношу в себе пол жизни.
Я молчала. Я чувствовала, что это именно про то.
— Я начала с тобой общаться, — начала она, и голос её был тихим, как шёпот в церкви, — потому что мне нравился Артём. Помнишь его? Артём Пичурин. Высокий, с кудрями, он всегда рисовал тебя на уроках.
Я кивнула. Помнила. Артём. Тот, кто дарил мне записки, который ждал у школы, который краснел, когда я проходила мимо.
— Я ненавидела тебя за это, — Катя подняла на меня глаза, и в них стояли слёзы. — Ненавидела за то, что он считал тебя слишком красивой. За то, что он даже не замечал меня. Я думала: почему она? Почему не я? Чем она лучше?