Глава 3
Страница 5 из 55
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 3

Страница 5

Но факты были не для Виктора. Виктор пил свою версию девятнадцать лет, и версия стала у него кровью: дочь убила жену. Убила рожаясь. Каждый день ходит по квартире, дышит её воздухом, занимает её место.

Микроволновка пискнула.

Лера взяла тарелку, села за самый угол стола — там, где стул не задевает его стула. Ровно настолько далеко, чтобы он не считал это демонстрацией, и ровно настолько близко, чтобы он не считал это побегом.

Визуализация

Лера, 19 лет. Котёнок.

Бурый.

Саша Буровой, 20 лет.

Бурый и Котёнок.

Как вам наши красавчики?) Поставьте звёздочки или оставьте комментарий, они заслужили)

Глава 3

Я любил утро.

Потому что утро — самое честное время суток. В восемь утра никто не строит из себя. Никто не улыбается навстречу, потому что надо. Никто не говорит «всё нормально», потому что солнце ещё не поднялось достаточно высоко, чтобы врать с комфортом. В восемь утра у людей глаза человека. А потом они открываются — и начинается представление.

Гаражи в этом смысле — мой личный комфорт.

Здесь не врут вообще. Здесь врут только машины — если их не слушать. А я умею.

— Сань, Мерс приехал. Вчерашний. Хозяин опять по салону скрипит.

— Пусть постоит, — сказал я, не поднимая головы из-под Приоры. — Скрип в салоне лечится не машиной. Головой. Скажи ему: дорого.

С порога рассмеялись. Правильно. Человек, который три раза «на неделю» заезжал и три раза «забывал заплатить», был вынужден как-то компенсировать своё существование, и компенсировал он это скрипом в салоне. Я не зол. Я просто понимаю, как это работает. В этом районе понимание — валюта.

Под машиной хорошо. Тут я слушаю.

Ладонью — по стойке. Головой — под днище. Стук, шелест, вой подшипника, свист ремня — это не звуки. Это её речь. Машина никогда не скажет тебе «всё нормально», если это не так. Она скажет стуком. Стечением. Чем-то, что можно затянуть гаечным ключом и на этом конец.

В двенадцать лет дядька Гриша — отец соседа, покойный, царство небесное — толкнул меня к этому подъёмнику и сказал: «Смотри, пацан. Железо не меняется, когда ему выгодно. Оно просто есть».

И это была первая честная вещь, которую я услышал в жизни.

Железо не предаёт. Железо не исчезает. Железо не пьёт, не уезжает, не оставляет мать одну, собирая на дорогу сумку с недопитой «Абрау», стоящей в проёме двери.

Я вылез из-под машины. Вытер руки ветошью. Посмотрел на телефон.

Семь вызовов. Пропущенных.

Я перезвонил.

— Мам.

— Сашенька, — голос у неё тёплый и чуть виноватый, всегда такой, когда она ловится.

— Ясно, опять на работе.

— На работе. — Выдохнула мягко, как будто извиняясь, но делала она это для него, не на самом деле.

назадназад
1 ... 3 4 5 6 7 ... 55
впередвперед