Всё-таки права была старуха из Народа Воды — вода всё сделает сама, правда, не уточнила, что эликсирная, и непременно производства Шу. Но таких подробностей она знать не могла.

Эликсирка, выделенная прямо в тканях мозга, подстегнула регенерацию клеток. Высокое восприятие позволяло мне видеть молекулы магической воды и оказываемый ею регенеративный эффект. Капилляры восстановились достаточно быстро. А вот клетки мозга регенерировали гораздо медленнее, но процесс шел, что несказанно радовало По нервным окончаниям уже начали пробегать электрические импульсы, пока ещё редкие, но лиха беда — начало. Будем ждать и надеяться.

За ожиданием и надеждами прошло четыре полных дня. Два дня из которых я мог наблюдать состояние Ориона изнутри, а вот на третьи сутки его жизненная Аура стала крепчать, и пробить её я уже даже не пытался, чтобы не навредить жеребцу. Он всё ещё находился в беспамятстве, но уже начал дышать полной грудью, жадно хватая воздух ноздрями. Всё это время я насыщал его организм питьевой водой, чтобы избежать обезвоживания. Почки и все остальные органы работали как надо. А вот покормить я его не мог, но надеялся, что молодой и сильный организм как-нибудь продержится без еды хотя бы неделю. Я продержался же как-то в казематах Абгаля. Три с половиной поганых месяца на одноразовом приёме пищи, состоящей из непонятной каши и воды.

Попутно занялся собой, но проникнуть внутрь своего организма так и не смог. Зато остался доволен проведённым тестом — неглубоко порезал бедро и заживил его эликсирной водой буквально за час. Не чудо ли?

Попытался провернуть подобное с рукой и глазом, но отрастить ничего не получилось. Это всё-таки не повреждения, а отсутствующая часть тела. Там попросту нечего заживлять. Это уже другой уровень, пока ещё недоступный для моего понимания или возможностей. Но я буду пытаться. Буду учиться… и заведу блокнот, чтобы записывать наблюдения.

На пятый день Орион дернулся и открыл глаза. Недовольно заржал и поднялся на ноги. Нашёл меня взглядом и тут же начал требовательно бодаться, выпрашивая еду.

За беспримерную волю к жизни жеребец, конечно же, был награждён мешком отборного овса и десятью литрами грунтовой воды с глубины двадцати трёх метров. Почти родниковой. Точно такую же воду пил я сам. В ней было достаточно минералов и солей, чего не скажешь о дистиллированной — безвкусной и неживой.

После выздоровления Ориона я ещё два дня провёл в Ишиме. Прошвырнулся по некоторым домам — самым приличным на вид, и каково же было моё удивление, когда я увидел внутреннее убранство комнат, которое сохранилось практически в первозданном виде. Разве что толстый слой пыли выдавал давнее отсутствие жителей. Мебель и ткани сохранились в идеальном состоянии. Никаких поевших молью занавесок, никакой погрызенной крысами и изъеденной муравьями и жучками мебели — всё целое. Даже книги и те не рассыпались в труху за восемьсот лет после катаклизма. Кажется, ненасытный Сфирот не особо был разборчив в еде, одинаково жрал как насекомых, так и изменённых тварей, обитающих в Степях. Харчил всех без разбора и похоже даже бактерии не выдерживали его чудовищной ауры. То-то вымахал до таких размеров, что занял почти всю городскую площадь, а она на секундочку была метров семьдесят в диаметре, не меньше.