Уннаре нравилось гостить в Эламе, как, впрочем, и в любом городе Эреду, разве что кроме той же Гирсы. Там было одно из редчайших мест силы всех Шу, а мерзкая резиденция Са’эри Набу словно высасывала энергию из любого Темного. И наглый выскочка, правитель Гирсы, пользовался этим, устраивая приемы именно во Дворце Лотоса.
«Покарать бы их всех», — с юношеским максимализмом думала девушка, хотя прекрасно понимала, почему м’ер-Са’эри редко вмешиваются в дела смертных. И главной причиной тому были А’тэри — поганые Измененные, отринувшие несколько тысяч лет назад заветы тех первых Темных, в число которых входила Прародительница Иштар.
Вопреки моим ожиданиям, сознание не угасло. Его куда-то стремительно понесло, словно всасывало в воронку из светящейся материи. Во тьму, в червоточину… в небытие.
Может быть, именно так происходит конец жизненного пути? Может быть, именно так и выглядит смерть, а душа сейчас несётся к месту посмертного судилища? Может быть…
Вдруг воронка, в которую меня засасывало, внезапно рассеялась, а взору открылся необычный пейзаж. Я… вернее, моё сознание зависло в паре метров над узкой песчаной тропкой.
По ощущениям, веки были сомкнуты, но даже так я прекрасно видел уходящую в бесконечную даль узкую прибрежную полоску. У меня больше нет глаз, но я видел, у меня нет тела, но я словно чувствовал его. Мысленно подвигал конечностями, сделал шаг. Моё бестелесное сознание медленно двинулось вперёд. Сделал шаг назад — результат тот же. Пришлось оглядеться.
Собственно говоря, оглядываться смысла не имело. Пейзаж был однообразен на всю дальность обзора, в какую сторону ни посмотри. Слева безграничный океан, пока ещё тёмный, но прямо на глазах приобретающий сияющий бирюзовый оттенок. На удалении нескольких километров от берега вода дугой поднималась ввысь, полностью скрывая линию горизонта. А справа стояла непроницаемая стена, сперва неподвижная, но по мере того, как вода в океане набирала сияние, сплошное черное нечто приходило в движение — словно развешанное шелковое покрывало, колышущееся на ветру.
Ощущения? Их первоначально не было, кроме любопытства, свойственного человеку, но, когда однообразный пейзаж приелся, нахлынули те чувства, с которыми моё сознание явилось в это странное место — тоска, сожаление о собственной смерти и гнев на несправедливость бытия.
Я, кажется, закричал и даже услышал собственный голос… и эхо, которое раздалось со всех сторон сразу. По водной глади и по горизонтальной колышущейся тьме пробежала заметная рябь. Вода засветилась ещё сильнее, а черная стена заколыхалась более явно, словно под резким порывом ветра.