Но все сложилось по худшему сценарию из возможных. Как и сатрап, Анзу ждал в гости дурачка Ашшура эт-Рив Иштар, обмануть которого не составило бы большого труда, но во Дворец Лотоса заявился не кто иной, как старый Шамаш — его ауру у входа опытный техномант почувствовал мгновенно. Но самым страшным стало появление Кингу, единокровного сына Могучей Тиамат. Он внаглую ворвался во дворец через разработанную, между прочим, именно им — Анзу, технологию Расписных Рунных Врат.
Что Са’эри, что А’тэри знали — Шамаш и Кингу в одном месте — быть большой беде. Они люто ненавидели друг друга, и никто уже и не помнит по какой причине.
Так оно и случилось. Шамаш мгновенно активировал скрипт-камень, блокирующий действие порталов в определенной области, что лишало Кингу возможности бежать обратно через тот же проход, из которого он явился. А еще, сам того не подозревая, Шамаш заблокировал возможность бежать и самому Анзу, который уже наплевал на камни Набу и готовился покинуть Дворец Лотоса.
«Маскировка не спасет», — судорожно думал древний техномант. — «Сейчас разгуляются такие силы, что она попросту не выдержит и рассеется».
Из тревожных раздумий его вывели странные ощущения. Сверхчувствительность ремесленника позволяла ему ощущать тонкие материи гораздо дальше всех остальных одаренных. Анзу даже помотал головой, прогоняя наваждение.
— Не может быть! — одними губами произнес он. — Это Могильный Хлад? Как это возможно?
«Только если перебежчица Иштар вдруг воскресла».
Шамаш мгновенно все понял. Эту ауру он узнал сразу. Древний Темный навсегда запомнил ее, еще будучи ребенком, в те самые времена, когда они, еще мальчишками, покинули родной мир. Он знал владельца ауры как себя самого — Кингу, некогда его лучший друг и побратим, с которым они на крови поклялись отомстить Шу за принесенное ими горе. Кингу — младший и любимый сын Могучей Тиамат, который во времена Войн Раскола предал его и пытался убить, презрев все древние клятвы. Кингу — древний враг, оставивший незаживающие и уродливые шрамы на его лице и душе.
— Дэ’ви! — негромко прошипел Шамаш. В груди клокотала безудержная ярость, требующая немедленного действия.
— Стой здесь и охраняй вход! — строго произнес он, обращаясь к Уннаре. — Это не твоя битва, девочка моя.
Старый м’ер резко развернулся в сторону входа во дворец. Окружающие его соратники поспешили за предводителем. Тугой комок тьмы, материализовавшийся перед Шамашем, рванул вперед и взорвался возле запертого входа, разрывая тела охранявших проход людей и раскурочивая деревянные окованные металлом ворота.