«Как-нибудь буду», — так же мысленно отвечал я.

С мужем владелицы постоялого двора я познакомился через пару дней после заселения. Это был мужчина за шестьдесят, низенький и коренастый с буйной седой шевелюрой и длинной бородой тех же оттенков. После того как я изложил ему свою просьбу, он долго и придирчиво осматривал меня, цокая и совершенно не скрывая неудовлетворение увиденным.

— Хлипковат ты, сынок. Кожа да кости одни. В седле ведь не на отдыхе: дорога верхом паче труднее, нежели пешком. Верхом не только за собой пригляд нужен, но и за конем. А что руки нет, так это не беда. Я и безрукого наездника видал. В зубах поводья держал и правил конем не хуже, чем иной рукастый. Голова только нужна и силы.

— Голова пока на месте, дядь Атыр, — отшутился я. — А силы — дело наживное.

— Вот и проверим твою голову и силу. Три золотых возьму. Месяц сроком учить буду, но лошадь справную отыскать требуется, смирную и объезженную. Моя кобылка на пахотах занята, не с руки мне в ущерб себе отрывать ее. Найдешь таковую, тогда и приступим.

По его лицу было видно, что он со скепсисом относился к моей платежеспособности. Разочарованным взглядом осмотрел простенькое одеяние и, конечно же, не поверил, что я прямо возьму и выложу ему три золотых монеты. Откуда им взяться у какого-то мальчишки-калеки?

А я вот взял и выложил. Он, как и его жена, обомлели, когда в моих руках прямо из воздуха появился мешочек с пятьюдесятью золотыми, еще с тех запасов, которые я заработал в Гирсе от продажи эликсирной воды.

— Заплачу не только за науку, но и, если поможешь выбрать подходящую лошадь.

Зря, конечно, я так поступил. Одаренных в Эреду безмерно уважали и боялись. Скорее, даже боялись, причем небезосновательно. Как правило, они все были надменны, но еще больше спесивы и часто выискивали признаки неуважения к собственным персонам. Проще говоря, искали всяческий повод, чтобы утвердиться за счет самых бесправных.

Хозяева тут же испуганно начали отбивать поклоны.

— Смиренно прошу прощения, благородный ойя, — причитал Атыр, с упреком поглядывая на жену, которая в силу возраста неспособна была низко сгибаться в пояснице.

— Прекратите! — строго произнес я. — Поберегите спины. Возраст ваш уже не тот. Так что скажешь, дядь Атыр, поможешь с лошадкой?

— Как же я теперь откажу благородному ойя? — испуганно произнес он.

— Можешь и отказать, и ничего тебе за это не будет, — улыбнулся я. — Я хоть и ойя, но титулами обделен. Ни к чему они мне, как и доказывать свое превосходство не намерен. Если возьмешься, будет условие: величать меня только по имени. Я здесь проездом и хочу остаться инкогнито.