— Да, он в городе. Дядюшка, ты пришел за мной? — спросила она.

— Нет, у меня дела во дворце, — ответил Шамаш. — Но я непременно присоединюсь к твоим поискам, как только улажу все вопросы с местным царьком.

— Хорошо. — кивнула она — Очень странное место. Я много слышала про него.

Уннара некоторое время с брезгливостью осматривала дворец и остановила взгляд на запертых вратах, десятке стражников и двух ойя у входа.

— А почему мы не входим? Ждем кого-то? — поинтересовалась она.

— Нас не пускают внутрь, — усмехнулся старый м’ер. — Представляешь?

— Как это? — удивилась она, тут же призвав силу.

Но именно в этот момент все м’ер почувствовали еще один всплеск дара, который лишь отдаленно напоминал что-то родственное им.

— Это Портал, — произнес Шамаш, мгновенно сменив добродушное выражение на крайне озабоченное. — Прямо внутри Дворца.

— Это А’тэри! — воскликнула Уннара испуганно зажав рот рукой, словно произнесла что-то неприличное.

— Ты хотела трахнуть меня⁈ — со злостью произнес я.

Мысленная команда, и ледяные капканы, сковавшие ноги экзекуторши, чуть расходятся в стороны, а между ними прямо из пола вырастает ледяной кол. Она была одаренной, я четко чувствовал это. Пыталась призвать собственную силу, но то ли страх, то ли что-то еще мешали ей сконцентрироваться. Да и что она могла бы сделать? Я ощущал, что моя аура — холода и страха — лишала ее каких-либо возможностей сопротивляться.

«Аура?» — мысленно удивился я. — «Значит, я уже точно в ранге магистра по меркам Земли».

Странно, но я сам не чувствовал холода, хотя только сейчас заметил, что камера, которая стала моим приютом, промерзла насквозь. На стенах и полу был толстый слой наледи, изо рта и от тела шел пар. Но даже будучи полностью голым, я почему-то не чувствовал никакого дискомфорта. А еще я отчетливо ощущал, что с нынешними силами способен игнорировать ауру живых существ. Вероятно, не всех, но заморозить или вскипятить кровь экзекуторши сейчас мне было по силам. Но ее ждало другое наказание, которое я придумал давно, и только рунические кандалы мешали мне претворить его в жизнь. Но сейчас я свободен от оков, а значит время мести настало.

Ледяной кол медленно с хрустом поднимался из пола, и злобная палачиха поняла, что ее ждет. Она заскулила и начала судорожно дергаться, пытаясь вырваться из пут, намертво сковавших ее ноги по самые колени.

На жалость не было даже намека. Людям свойственно проявлять ее, когда твое превосходство столь очевидно, что великодушие часто напоминает о себе.

«Нет, не сейчас. Эта тварь заслужила подобную участь. Как и ее хозяин. Как и все его семейство. И эм-Таури… и сатрап со всеми эдат. И все те, кто встанет у меня на пути».