— Здесь мы будем прощаться, Энки-ойя, — поставил меня в известность Тиль, когда мы сделали остановку на одной из рыночных площадей, которыми изобиловал Уту. Провожатый хотел было передать мне уздечки трофейных лошадей, но я остановил его.

— Забери их себе. Мне эти лошади ни к чему, — я протянул ему мешочек с пятьюдесятью золотыми монетами. — Прикупи подарки родным и найми охрану до Этсу. Негоже в таком почтенном возрасте возвращаться домой одному.

— Благодарю за щедрые дары, и не беспокойся за старика, Энки-ойя, — поклонился он, принимая кошель. — В обратный путь я выдвинусь с нашим караваном, который находится здесь по торговым делам.

— Вот и замечательно. — я почтительно кивнул ему головой. — Прощай, отец, и легкого тебе пути.

— Прощай, благородный ойя, — снова поклонился он.

На том и распрощались и я снова остался один. Сперва найду гостиницу поприличнее и отмою дорожную пыль, а позже осмотрю город. До встречи с Темным еще уйма времени.

Развернулся на возмущенный крик и заметил как Орион зубами тянул какую-то старушку за рукав.

— Ах ты паршивец такой! — всплеснул я рукой. — Ну погоди у меня!

На склоне, состоящем из каменного крошева, огромных блоков и даже фрагментов целых домов, стоял человек. Горыня Дубравин мог бы удивиться, увидев облик этого человека здесь — в Ишиме. Приталенный пиджак, зауженные брюки и типичные для земной аристократии оксфорды на ногах. На груди — черная узкая полоска атласного галстука на фоне светлой клетчатой рубашки. На голове — фетровая шляпа, а на лице — солнцезащитные очки.

Человек долго и внимательно осматривал открытое пространство перед ним — место, которое ныне было покрыто толстым слоем красного порошка — всё, что осталось от Сфирот. Несколько раз принюхался и огляделся.

— Какой замечательный был экземпляр, — на чистом английском произнес он.

Снял очки, аккуратно сложил дужки и спрятал их во внутренний карман пиджака. Медленно, словно сканируя пространство впереди, начал водить головой. Его глаза начали меняться — зрачки расширились, полностью скрыв глазное яблоко, а затем и вовсе изменились — зрачок стал вертикальным, желтым, а радужка — красной.

Человек… нет, скорее существо медленно повело рукой. Где-то на противоположной стороне области, сметенной предсмертной атакой Сфирот, многотонные завалы начали подниматься в воздух, чтобы из-под них появился предмет.

Это была книга в почерневшем от времени переплете со светящимися руническими символами на нем. Она, медленно, словно сопротивляясь, приблизилась к призвавшему её.

Человек протянул руку, чтобы взять книгу, но внезапно отдернул конечность. Он явственно почувствовал бессильную злобу и жажду могущества исходящей от души которую заключили в этот предмет при его создании.