В общем, серых гномов прогнали и пошли они, сгорбившись, искать себе новое место для жизни. Желательно подальше от мерзких людишек. Как осторожно разузнал Сардж, на эльфов, хоббитов, орков и другие разумные расы, эта пламенная нелюбовь не распространялась. Только на людей. К несчастью серых гномов «эти людишки» расплодились слишком широко — а там, где они не расплодились, гномам не нравилось. Кончилось тем, что им пришлось вспомнить о своих исконных корнях и уйти в подземелья Андердарка. Где, конечно, не было деревьев, теплого и мягкого мха, жирных и вкусных зайцев и перепелок… Зато были холодные ручьи с вкусной и жирной рыбой, а также грибы всех сортов и разновидностей. В общем, жить можно. Не очень хорошо, но можно.
От точки «Мы жили в лесу…» до точки «…там, под землей, и поселились» Тюх шел очень сложным и извилистым путем, постоянно отвлекаясь на незначащие подробности, вроде того, что произошло на свадьбе дядюшки Гмыха, да с каким соусом лучше всего есть черные пупырчатые грибы, возвращаясь назад или, наоборот, проскакивая вперед. Так, по его рассказу серые гномы жили себе под землей, жили, а потом — раз! И они уже ходят по замку в особых доспехах, чтобы…
— Так-так-так, — Сардж решил вернуться к истории появления гномов в Проклятом замке чуть позже, — Что вы там делали?
— Рисовали.
Сардж тихо выругался по-русски:
— Что рисовали?
— Знаки специальные. Вот, — Тюх ткнул себя пальце в стальную грудь, — вроде таких. Вот этот, например, что на паука похож. У нас в Подземье такие живут, черные, с мохнатыми лапами, так вот, они…
— Стоп. Где вы эти пауков рисовали?
— Не пауков, а знаки. Они только похожи на пауков. И на кляксу еще, вроде как бывают, когда чернику раздавишь. У нас в лесу черника крупная росла…
— Тюх. Про чернику в другой раз. Где вы рисовали знаки?
— В замке.
— Мы не видели никаких знаков.
— Так это потому, что вы вглубь не заходили. Наверное. Там, мы почти все полы изрисовали. И стены немного. Но стены уже не знаками, а просто так.
— Зачем вы их рисовали?
— Так старейшины сказали. Говорят, вот вам краска, вот вам кисточки, идите вперед… А, еще, говорят, железо наденьте, а то сдохнете. Вот мы и идем. Как дойдем до места, где знаки кончились — так дальше идем, искать место, где их нет. Как станет страх давить так, что хоть все бросай и беги — так начинаем рисовать. А как совсем прижмет — бросаем и бежим. Страшно же. Хоть и в железе. Толпой еще не так страшно, а одному — так вообще.
— А старейшины не сказали, зачем вообще нужны эти знаки?
— Сказали. Сказали, мы так себе место для жизни освободим.