И гулко стукнул концом древка по плите. Реакция Замёрзших, которые завопили потусторонними стонами, меня не особо интересовала… Хотя они особо никак и не реагировали. Всё так же молча стояли и смотрели.

Кутень чуть склонил голову, прислушиваясь. И передал мне едва слышимый голос.

— Бросс…

Мы оба опустили головы, глядя на толстую плиту, на которой стояли. Агата была под ней.

Да ну смердящий свет! Как пайнка её расслышала-то?

— Зачем ты пришёл⁈ — Агату едва было слышно, но она явно была недовольна.

— Тебя не спросил, — буркнул я.

Спрыгнув, я снова с интересом осмотрелся. Замёрзшие стояли, буквально пожирая меня взглядами, но пока никак не срывались. А если так?

Я наклонился, уперевшись в плиту и собираясь её сдвинуть…

Хоть это было и нереально, но вот тут-то началось самое интересное. Замёрзшие сразу же сорвались с выступов, полетев ко мне самыми сгустками холода.

И это до боли напомнило мне последнее сражение с Тёмными Жрецами, вот только сейчас я не умел превращаться в стихию.

— Ух, дежавю-то какое! — вырвалось у меня, когда я отскочил.

Там, где я только что стоял, пронёсся Замёрзший. Прикрывшись огненным щитом, я даже сквозь него почувствовал, насколько холодная эта тварь!

Следующий чуть не влетел мне в спину, но я, увернувшись, попытался рассечь его топором — и заорал, когда древко обожгло мне ладони лютым морозом. А лезвие, мгновенно покрывшееся инеем, прошло сквозь ледяной вихрь, не причинив ему никакого вреда.

Кутень тоже отпрыгнул от атаки следующего, и тело цербера тоже подёрнулось снежной дымкой — Замёрзшие действовали даже на исчадие Тьмы.

Сформировав огненное щупальце, я попытался ударить им ближайшего Замёрзшего, но мой же огонь рассыпался инеем. Сожри меня Бездна!

Я едва не споткнулся, до того деревянным стало моё коченеющее тело. Пошатываясь, огляделся.

Стражи пещеры закружились вокруг нас, словно вороньё, чующее слабеющих раненых. Вокруг всё стало трещать, охлаждаясь ещё сильнее, и даже воздух сгустился от крепчающего мороза. Я окутался щитом, уплотняя его, но это не сильно помогало — пламя «огненного яйца» трепетало всё медленнее и медленнее, буквально замораживаясь от дыхания Ледяных Упырей.

Цербер завыл — изо рта кромешного пса, замерцавшего звёздочками инея, вылетел пар. Такого я ещё никогда не видел…

— Кутень, уходи, — прошептал я.

— Сам-сам-сам! — протявкал тот.

Но он уловил мою строгую мысль и, рыкнув напоследок на кружащуюся морозную смерть, нырнул в портал.

Замёрзшие впервые издали звук, и это был хохот. Ледяной, насмешливый…

— Мы ещё посмо… трим… — попытался сказать я, но мои губы замёрзли, и я продолжил мысленно, — «кто смеётся последним».