Ещё и цербер в этот момент сообщил, как шелестит трава в поле. Кажется, мои спутники всё-таки заметили огненное представление и теперь спешат узнать, не нужна ли помощь.

Я оценивающе глянул вокруг, раздумывая, насколько ужасна окружающая картина для Луки. Вечно ведь печься о его ранимой душе нельзя, надо бы уже корочкой обрастать.

Обугленная поляна, где некоторые кучки пепла отдалённо напоминают людей, и покалеченный послушник… Ладно, сойдёт, мальчишка и похуже видел.

— Храм-храм-храм! — рыкнул Кутень, подойдя и коснувшись носом Губителя Древа в моей руке, — Сам-сам-сам.

Глянув на топор, я в который раз подумал, до чего же тугие у варвара мозги. Пора бы уже и привыкнуть, что мне не нужны допросы с пытками.

Присев над тяжко дышащим в беспамятстве калекой, я приложил к его щеке лезвие. Кстати, когда срубил ему руку, то никаких видений мне не открылось. И сейчас не вижу.

Хм-м-м… А если я проявлю волю, что хочу узреть его прошлое?

Видимо, теперь так это и работало… Потому что я тут же осознал себя намного ниже ростом, да ещё и явно слабее. Степной ветер будто покачивал меня, взметая полы моей жёлтой робы.

Впереди конный отряд воинов, около двух десятков всадников. Лучевийцев я сразу узнал по их традиционным доспехам — кольчуги с коваными нагрудными дисками. Троецарцы больше предпочитали кожаные брони с нашитой стальной чешуёй.

Я оглянулся… За моей спиной те самые головорезы, и нас окружают ещё всадники. Да лучевийцев тут полсотни, не меньше.

Судя по лицам моей банды, нам ничего не остаётся, как ждать своей казни. Мы стоим в степи, ослеплённые ярким палящим солнцем, и в нос бьёт запах крови. Кажется, несколько моих людей лежат в отдалении, порубленные лучевийскими клинками.

— За преступления, которые вы делать многократно! Которые вы совершать против лучевийская корона! Против светлейшего Тянь Куо и лучевийский народ… — громко вещает на ломаном троецарском один из троих всадников, стоящих чуть впереди остальных, — … вас есть приговаривать…

Я толком его не вижу, как раз за его головой сияет солнце, но голос показался мне ужасно знакомым.

Мне всё же удаётся разглядеть одежды чиновника, и тут же я вспомнил, где видел и слышал его. Да это же тот лучевийский вельможа, которого я пришил в пещере с гарпиями! Как же его там? Советник второго круга Джау Лонг, вроде…

— … к мгновенная смерть! — прозвучали последние слова глашатая.

Повисла тишина, и я слушаю биение своего сердца, будто выпрыгивающего из груди. Никогда я ещё не был так напуган, как в этот день… А ведь как хорошо всё начиналось!