— Похоже, многосисечного гермафродите не будет, — с некоторым сожалением сказал Кокорин.

— А ниче так нас встретили, — оценил Дзюба.

Большинство осталось разочарованным, как если пришли в цирк, а показывают балет.

— Байконур наш показывали! — улыбнулся Сэм так, словно Маск лично с ним за руку здоровался.

У меня появилось ощущение, что пройден важный рубеж, и вот прозвенел звонок, скоро откроется дверь и нас пригласят сдавать экзамен. От мысли об этом плечи свело. Да, я сижу на скамейке запасных, и от меня ничего не зависит, но от остальных-то зависит еще и как!

Ну а вдруг с Акинфеевым что-то случится? От собственных мыслей я поморщился. Нет, не от самих мыслей, а от того, что я надеюсь встать на раму ценой здоровья Игоря. Пора бы принять факт, что на чемпионате мне ничего не светит, вот начнется Лига Европы, вот там и буду блистать.

Перед отбоем нас собрал Валерий Кузьмич и повел себя странно: предоставил слово нашему врачу, совершенно лысому мужчине предпенсионного возраста, похожему на Лужкова из той реальности. Этот товарищ, звали его Евгений Витальевич Пронин, был одаренным, я думал, что он ответственен за безопасность, но оказалось, что это не так.

— Товарищи, — произнес он менторским тоном, и я поморщился, чувствуя, будто перышко прикоснулось к моему разуму, покосился на Микроба.

Федор, скривившись, сжал виски — у него от вмешательства разболелась голова. Интересно, Пронин мысли читает, выявляет неблагонадежных, или…

— Вся страна смотрит на вас, — продолжил он. — Я знаю, что вы волнуетесь, многие волнуются настолько, что рискуют провести бессонную ночь. Потому после того, как закончится собрание, советую выпить успокоительное. Оно не навредит вам, но расслабит и поможет заснуть. А утром вы проснетесь бодрыми, смелыми, полными сил и будете готовы к победе даже над самым сложным противником. Успокоительное ждет вас в номерах. Не забудьте его принять, пожалуйста.

Нет, он не читает мысли, он внушает. Расслабляет, чтобы мы нормально выспались, а не предвкушали всю ночь и выползли на поле уставшими. Никакого успокоительного нет, это просто чай или отвар мелиссы, но, когда мы выпьем это, активируется программа.

Пойдет ли на пользу такой вид воздействия? Не сделает ли одаренный хуже? Все-таки это вмешательство в мыслительный процесс, воздействие на волю, причем без разрешения парней. Согласились бы они впустить в свой разум чужака, позволили бы ему там хозяйничать, пусть все его действия и для их блага?

Сделалось неприятно, я увидел собственными глазами, насколько одаренные опасны для простых людей, с которыми могут сделать что угодно, а те и не заметят.