Ну и плевать, что он нацелил на нас ствол и велит выходить с поднятыми руками. А вон и еще двое с короткоствольными автоматами.

— Руки за голову, — перевел я нашим. — Они открывают дверцы, мы выходим без резких движений.

Полицейский открыл дверцу и отпрыгнул, целя в меня, словно я опасное животное. Я сделал, как он говорил: вышел, завел руки за голову, уткнулся лицом в помутневшее стекло возле пулевого отверстия, похожего на огромную снежинку. и, пока полицейский меня обыскивал, сказал:

— Мы — гости из СССР, футболисты, на нас совершено нападение, водитель заодно с налетчиками.

Рядом встал Микроб, дальше — Димидко.

Когда полицейский сунул руку мне в карман и вынул паспорт гражданина СССР, он малость обалдел. Уставился на него, как на протокол с приговором, побледнел и скомандовал, чтобы нас отпустили и обращались с нами уважительно, это-де это и правда пострадавшие. Полицейские переключились на водителя, возбудились, обнаружив ствол в бардачке.

Перед нами извинились, посадили в полицейское авто, где я сбивчиво рассказал, что случилось. Потом нас отвезли в участок, где, предоставив переводчика, опросили отдельно друг от друга. На все ушло не более часа. В конце концов полицейские извинилис и с мигалками доставили в другой отель, небольшой, трехэтажный, с массивными белыми колоннами, стилизованный под дворец.

Фанатов вокруг не наблюдалось.

В холле нас ожидали «титаны». Тирликас ходил туда-сюда и негодовал. Парни сразу же нас обступили, требуя подробности. Микроб рухнул на диван для ожидающих и закрыл глаза, отдуваться пришлось нам с Сан Санычем.

— Я ничего не понял, — начал Димидко. — Что это были за люди? Зачем мы им понадобились? Фанаты совсем озверели?

Я догадывался, кто на нас напал, но озвучивать предположение не буду даже Микробу. Ну а вдруг ошибаюсь?

— Скоро узнаем, — бросил Лев Витаутыч, подумал немного и добавил: — Это их прокол. Принимающая сторона не обеспечила нашу безопасность! А теперь давайте пройдем в конференц-зал, все обсудим и вместе подумаем, что делать дальше.

Парни предпочли лифт, а мы с Витаутычем направились к лестнице.

— Что с водителем? — поинтересовался я по пути на второй этаж. — Надеюсь, мне не будут шить превышение самообороны.

Тирликас потер переносицу и ответил:

— Будь мы дома, я быстро выяснил бы все детали, а здесь остается только ждать. Я подключил посольство. Неприятности никому не нужны, думаю, все будет в порядке, и завтра мы полетим домой.

— Это ведь из-за меня?

— Вряд ли. О тебе слишком закрытая информация, скорее тут что-то другое.

Возбуждение сменилось апатией. Было ощущение, что я посмотрел остросюжетный эпизод фильма, а не стал его участником.