— Идите за мной, — проговорил водитель, Ахметзянов остался в бусе, вытер вспотевший лоб.
В здании и правда никого не было, кроме двух дежурных. Пахло свежим ремонтом, краску для стен еще не оттерли с пола.
Просторный холл, два ряда дверей, ресепшен — то ли гостиница, то ли учебный корпус. Водитель кивнул направо.
— Александр, вам в кабинет директора, дверь открыта.
Я поблагодарил сопровождающего и поспешил в указанном направлении. Гулкое эхо шагов металось по пустому коридору. В середине правого крыла и правда была открытая дверь, куда я вошел без стука и увидел двух самородков, один сидел за столом и смотрел в экран ноутбука, второй читал книгу, привалившись к стене.
— Александр, — по-дружески улыбнулся тот, что стоял и указал на деревянную дверь справа, — вам туда. Но прежде позвольте высказать восхищение восхищение!
Этот парень не походил на охранника, а больше напоминал встрепанного сумасшедшего профессора. Да и второй на силовика не особо тянул, но внешность самородков обманчива.
Я постучал, и дверь распахнулась сама, приглашая переступить порог. Стоило сделать пару шагов, и она точно так же закрылась. Опершись о стол, стоял Павел Сергеевич Горский. Насколько я убедился, человек он неплохой. Но вряд ли он вызвал бы меня просто поговорить или поблагодарить — слишком нерациональное использование драгоценного времени.
— Здравствуй, Саша, — сказал он и протянул мне бокал, где плескалась жидкость, похожая на коньяк.
— Здравствуйте, Павел Сергеевич. — Я взял бокал и спросил: — Здесь чай?
— Да, мне не нельзя алкоголь и тебе тоже. — Он поднял бокал. — За победу нашей сборной… И за твою победу!
Я отхлебнул чай, сообразив, что хочу пить. Чтобы побыстрее закончить разговор, я отчитался:
— Насчет поездки и, кхм, задания… — Я перешел на шепот и покосился на дверь, но Горский махнул рукой.
— Не переживай, они не услышат.
— Нас не выпускали из отелей и из-за опасности, например, отравления, ограничили общение с местными. Потому мне мало с кем удалось повидаться, а следовательно, пробудить дар.
— Я знаю, того, что стадионы были полными, вполне достаточно, — сказал он, пригубил чай, словно это и правда был коньяк или виски, и пошутил: — Что ж ты пьешь, не закусывая?
— Я же русский, — отшутился я.
Что ж он резину-то тянет? Горский будто мысли мои прочел, хотя я знал, что вряд ли у него это получится, и проговорил:
— Я знаю про твою жену и ребенка, знаю также, что тебе хочется домой, потому и место встречи выбрал, максимально приближенное к Горьковскому шоссе, чтобы ты не терял ни минуты.