Неужели подумал, что вода отравлена.

Вода… Ад в мозгу засвербело.

— Непонятно, почему именно Коровьев, — развел руками Тихонов. — Он ведь заменяем! А остальные в норме. Вот если бы Саню Нерушимого попытались убрать, я бы понял. Или нападающих. Но чтобы всех сразу…

Вода… Почему сознание так ухватилось за стакан с водой… Отравленный. Вода! Коровьев приходил ко мне и выпил мою воду! Волосы на голове зашевелились. Там, в больнице под капельницами, с трубкой в трахее должен быть я! Меня спасла случайность…

А следом вспомнился Максат Тойлыев, который приходил извиняться и держал в руках такую же бутылочку воды… Початую бутылочку. Моя была закрытой, я точно помню. Или неточно? Абсолютная память прокрутила разговор с Максом, как в замедленной съемке. Вот Макс извиняется, вертит воду в руках… не видно, бутылка пустая или полная. Я не акцентировал на ней внимание. Я стягиваю футболку, повернувшись к нему спиной. Пары мгновений должно было хватить, чтобы заменить чистую воду отравленной.

Но где он ее взял? Или его завербовали местные?

А ведь я еще тогда заподозрил неладное. Одно только сбило меня с толку: он не желал моей смерти, хотел играть, но был не готов действовать. Или передумал за долю секунды?

Нет. Я сперва отвернулся, потом спросил, что он задумал. Да и сейчас он не нервничал, вел себя, как все, хотя кровь имел горячую и чуть что — психовал.

Все это очень странно. Но доложить ситуацию я должен был, чтобы не взяли ложный след и не потеряли время. Потому встал и проговорил чужим голосом, поглядывая на Максата:

— Отравить хотели не Коровьева. Антон вечером наведался ко мне в гости с другими парнями и выпил мою воду. Ну, ту самую, что в пластиковых бутылках стоят у нас на столах.

Микроб вытаращил глаза и нервно сглотнул слюну. Карпин многоэтажно выругался и принялся мерить шагами помещение. Непомнящий распорядился, глядя на врача-суггестора, который на самом деле был бээровцем:

— Срочно просмотреть камеры. Найти бутылку и передать в лабораторию. Нужно знать, кто вчера входил в номер Нерушимого, включая уборщиц.

Видимо, главный тренер знал, какую роль лысый врач играл на самом деле.

Я в упор смотрел на Тойлыева, который не выказывал беспокойства. А что, если это просто совпадение, и он не имеет к отравлению никакого отношения? Сломают парню жизнь и карьеру. Прежде, чем сказать, что он ко мне наведывался, надо проверить самому.

— Ты куда? — спросил Микроб, когда я поднялся.

— Надо кое-что уточнить. Скоро вернусь.

В зале царило оживление, каждый тянул меня за руку, встревоженно заглядывал в глаза — во взглядах читалось облегчение. Ведь если бы я слег — тогда прощай, победа. Максат бы не вытянул.