Наши сходили с ума и, подбадривая друг друга, вели себя, как стадо молодых бабуинов, словно не на сложнейшую игру летели, а на карнавал. Иногда страшно становилось, что раскачают самолет. Интересно, эта бравада — от уверенности в себе или наоборот? Включать эмпатию я не стал — а вдруг вздумают нас проверить, как только прилетим?

Как бы то ни было, пользоваться «лучшим» мне нельзя — последствия отразятся на энцефалограмме. Если сразу после игры не проверят, то гарантированно проверят перед следующей, и пиши пропало.

И двух часов не прошло, как за иллюминатором снова появилась ослепительная синь океана. На этот раз Тихого. Разница во времени Москвы и Сиэтла — 10 часов. Когда здесь утро, там ночь. Прямые трансляции смогут смотреть разве что жители Дальнего Востока.

Все-таки команды обеих Америк имеют преимущество: им меньше надо адаптироваться, чем европейским, однако в четвертьфинале сплошь Европа, кроме Уругвая и Аргентины. Если и они вылетят, посмеюсь.

Самолет описал петлю — словно специально, чтобы мы полюбовались видами — и океаном, и озерами, и небоскребами — и пошел на снижение, к аэропорту, расчерченному квадратами взлеток, ограниченному зданиями. Самое большое напоминало космический корабль в виде бумеранга, к которому прилепились крошки-самолеты. Небоскребы города остались вдалеке на севере.

По мере приближения самое большое здание утратило сходство с бумерангом, а самолеты перестали казаться крошечными.

Толчок приземления. Одиночные аплодисменты, которые никто не поддержал. Интересно, кто хлопал? Сбавляя скорость, самолет начал останавливаться.

Когда он прекратил движение, девочка-стюардесса азиатской наружности поблагодарила за поездку, пожелала удачи и — приятного времяпровождения в Сиэтле.

Да уж, приятнее некуда, хотя, конечно, интересно, как пройдет игра с англичанами. При одной мысли о том, какая на мне ответственность, живот прихватывало.

На улице нас уже ждал двухэтажный автобус и сопровождающие с переводчиками — сплошь азиатской наружности. Наверное, специально таких набрали, чтобы показать важность торговых связей города и Восточной Азии.

На чистом английском нас поприветствовал парень, Питер. Девушка-азиатка перевела его слова на русский, говорила она с легким акцентом.

— У вас отличное произношение! — не удержался от комплимента пустивший на нее слюну Андрей Хо.

Улыбнувшись, девушка преобразилась, уже вроде и не похожа на азиатку, такие милые ямочки на щеках, кожа белая-белая, волосы — вороново крыло.

Мы погрузились в автобус, расселись, тронулись. Девушка глянула за окно и направила пульт на «плазму», висящую на перегородке, за которой водитель.