После «лучшего» на следующие сутки накрывает откат, последствия сто процентов будут видны на энцефалограмме, а потом действует недельное ограничение на применение способностей, и большой вопрос, отобразится ли оно.
Если меня вычислят, это конец моей футбольной карьеры, а мне надо хотя бы чемпионат мира доиграть, а еще лучше — еще и Лигу Европы.
Итак, надо поесть, это полчаса, полтора часа поспать на базе — сон должен гармонизировать все процессы в организме и перезагрузить меня — и ехать.
Черта с два поспишь, когда непонятно, хватит ли времени, чтобы восстановиться!
Возле автобуса меня наконец поставили на ноги. Каждый норовил похлопать по плечу, сказать что-то доброе и ободряющее — словно так парни пытались прикоснуться к моему подвигу. Только Иван Иванович смотрел настороженно и Микроб — единственный, кто знал про особенности моего организма, в том числе откаты.
В автобусе Федор уселся рядом, толкнул в бок, заглянул в глаза — мол, что теперь делать? Я-то все знаю. Я развел руками, и он понял без слов, насупился.
Наверное, будь я в нормальном состоянии, места бы себе не находил, гадал, получится ли проскочить или нет. Теперь мысли вяло копошились на задворках сознания.
На базе была своя столовая, где стол ломился от яств — повара постарались к нашему приходу. И поросенок был запеченный, и лобстеры, и шампанское французское.
Парни налетели на угощение, тренеры заняли места во главе стола. Точнее столов, сдвинутых буквой П. Персонал: пиарщики, повара, переводчики, массажисты — тоже праздновали, но за отдельным столом. К ним же присоединился Иван Иванович, которому, видимо, частично рассказали, какие у меня способности, потому он так старался оттянуть время медосмотра.
Мне поначалу кусок в горло не лез. Ну, точнее я так думал. Но — первое кольцо кальмара, потом — гигантские креветки, лобстер, спреды из закопченной рыбы, рис с таким соусом, и с эдаким. Фрукты всякие, салаты странные и привычные. О, вот и оливье! Только я к нему потянулся, как поднялся Валерий Кузьмич с бокалом шампанского и сказал:
— Друзья!
Все замерли, повернули к нему головы. Микроб, умирающий от голода, отчаянно пытался проглотить то, что начал жевать.
— Мы провели сложнейшую игру. Никто не верил в то, что мы выиграем. Но это не чудо, нет: у нас сильная команда с огромным потенциалом. Это — величайшее достижение! Спасибо за игру!
— За победу! — добавил Тихонов.
— Настоящую и будущие! — улыбнулся Карпин.
— За команду, — сказал Бердыев и добавил что-то на арабском, упомянув Всевышнего.
— Ура-а! — крикнул Сэм.