Крайнев говорил ровно, но в его голосе сквозила едва заметная горечь. Ещё бы: полгода воевал, терял людей, а теперь присылают какого-то майора, который, может, и немцев-то видел только в прицеле.
— Я слышал о вашем полку, — сказал Скиф. — Вы воевали под Смоленском. Держали небо, пока наши армии выходили из окружения. Потеряли больше половины состава. Это достойно уважения.
Крайнев чуть расслабился.
— Спасибо на добром слове, товарищ майор. Что ж, давайте покажу хозяйство.
--
Хозяйство оказалось небогатым.
Из шестидесяти машин, числившихся за полком, исправных было всего двадцать три. Остальные стояли в ремонтных ангарах с пробоинами, разбитыми двигателями и перебитыми плоскостями. Техники возились с ними круглосуточно, но запчастей не хватало, горючего давали в обрез, а пополнение, пришедшее на прошлой неделе, состояло из сержантов с десятью-двенадцатью часами налёта.
— Вот такие дела, — Крайнев развёл руками. — Летать можем двумя эскадрильями. Третья — на бумаге. Пилоты есть, машин нет.
— А люди?
— Люди — разные. Есть ветераны, которые дерутся с первого дня. Есть те, кто пришёл недавно и ещё не нюхал пороха. Есть те, кто потерял товарищей и теперь боится подниматься в воздух.
— Такие тоже есть?
— А куда без них? Война — она не всех делает героями. Некоторых — ломает.
Скиф кивнул. Он знал: страх в бою — дело обычное. Трусость — нет. И его задача — отделить одно от другого.
— Соберите личный состав. Через час на плацу.
--
Личный состав сто двадцатого полка насчитывал сто сорок человек лётного и технического состава. Они выстроились на плацу перед штабом — хмурые, уставшие, с потрёпанными гимнастёрками и обветренными лицами. В глазах у многих читалось: «Ну и что ты нам скажешь, майор? Чем ты лучше нас?».
Скиф вышел перед строем. Оглядел лица. Молодые и старые. Опытные и новички. Те, кто верил, и те, кто уже нет.
— Товарищи командиры, сержанты, красноармейцы. Меня зовут майор Степанов. Позывной — Седьмой. С сегодняшнего дня я — командир этого полка.
Он выдержал паузу.
— Я знаю, что вы прошли. Смоленск. Окружение. Потери. Вы потеряли больше половины товарищей. Вы отступали, горели в кабинах, выходили из окружения пешком. Вы сделали всё, что могли. И вы всё ещё здесь.
Строй молчал.
— Теперь моя очередь. Я пришёл не для того, чтобы гонять вас по уставу. Я пришёл, чтобы научить вас воевать по-новому. Так, как воюют немцы. Так, как воюю я. Кто не хочет — может уйти. Прямо сейчас. Я не держу.
Никто не шелохнулся.
— Хорошо. Тогда с завтрашнего дня начинаем учебные вылеты. Будем отрабатывать парное взаимодействие, вертикальный манёвр, штурмовку на бреющем. Всему, чему я учил в учебном центре под Вязьмой и Серпуховом. Кто не слышал об этом центре — спросите у соседа. Кто-нибудь да знает.