И «мессеры» появились.
Они взлетали с дальней полосы — те несколько машин, что успели подняться до налёта. Четыре, шесть, восемь… Скиф насчитал десять истребителей. Меньше, чем ожидалось — видимо, часть сгорела на земле. Но всё равно много.
— Воронов! — крикнул Скиф в приёмник. — Свяжи их!
— Принял!
Звено МиГов Воронова пошло на перехват. Остальные продолжали штурмовку. Зацепин развернул эскадрилью на второй заход — теперь били по казармам и вышке КДП. Аэродром превратился в ад: горели самолёты, взрывались цистерны, метались фигурки людей.
Скиф дал очередь по последнему уцелевшему «Юнкерсу» и пошёл на выход. Краем глаза заметил: Семёнов, новичок, отстал. Его «Ишачок» крутился на месте, пытаясь уйти от пары «мессеров».
— Семёнов! — крикнул Скиф в пустоту.
Он развернул машину и пошёл наперерез.
Два «мессера» уже зажимали новичка. Скиф ударил по ведущему — очередь прошила фюзеляж, немец задымил и отвернул. Второй, не ожидавший атаки, тоже вышел из боя. Семёнов выровнял машину.
— Уходи! — Скиф махнул рукой.
Семёнов кивнул и пошёл на восток.
А Скиф остался один.
На него насели сразу трое. «Мессершмитты» заходили с разных сторон, отрезая путь к облакам. Он крутил «Ишачок», уходя от трассеров, но их было слишком много. Одна очередь прошила крыло. Вторая — фюзеляж. Машина вздрогнула, мотор чихнул.
И тут сверху упал Воронов.
Его МиГ-3 спикировал, как ястреб, и ударил по ведущему «мессеру». Очередь прошила кабину, немец рухнул вниз. Второй отвернул. Третий, видя, что численное преимущество потеряно, вышел из боя.
— Уходим, командир! — крикнул Воронов.
Скиф выровнял подбитую машину. Мотор работал с перебоями, но тянул. Вдвоём с Вороновым они пошли на восток.
--
На базу вернулись все.
Двадцать две машины ушли в налёт — девятнадцать вернулись. Три потеряли, но пилоты выпрыгнули с парашютами: кого-то подобрали поисковые группы, кто-то ещё пробирался к своим. Потери — минимальные для такой операции.
Аэродром под Бобруйском горел до вечера. Разведка доложила: уничтожено до двадцати «Юнкерсов», склад ГСМ взорван, полоса выведена из строя. Налёт на Могилёв сорван.
Горелов лично встретил группу на земле.
— Поздравляю, — сказал он. — Отличная работа.
— Спасибо, товарищ полковник, — ответил Скиф.
— Представлю к наградам. Всех. Живых и павших.
Скиф кивнул. Он знал: награды — это важно. Но важнее другое: сегодня они показали, что могут бить первыми. Что война — это не только отступление и оборона. Что они умеют атаковать.
Вечером он собрал группу. Девятнадцать пилотов — все, кто остался после налёта. Свои и из первой эскадрильи. Семёнов стоял в строю, бледный, но живой. Сорокин — тоже.