Теперь вместо него — он.
— Принял, — коротко ответил Скиф. — Грач, доложи обстановку. Где остальные?
— Да какие остальные… — в голосе Грача послышалась горечь. — На земле — ад кромешный. Две волны уже отбомбились. Склад ГСМ горит, ангар — тоже. Третья эскадрилья, считай, вся на земле сгорела. Кто жив, те по щелям прячутся. А сверху, говорят, еще одна группа идет. Бомбардировщики.
Скиф выругался про себя. Ситуация хуже некуда. Аэродром разгромлен, звено рассеяно, боеприпасы на исходе. В барабанах «ШКАСов» — хорошо если по полсотни патронов. В пушке — и того меньше. Еще один заход — и они просто не смогут ответить.
— Понял тебя. Уходим на точку. Курсом… — он бросил взгляд на компас, — …сто двенадцать. Идем на бреющем. Не дай бог нас засекут.
— А бомбардировщики?
— Без патронов мы с ними что сделаем? Плевать? — Скиф позволил себе короткий, злой смешок. — Отходим. Быстро.
Два уцелевших «Ишачка» — Седьмой и тот, что вел Грач, — прижались к самой земле. Внизу, под крылом, проплывали перелески, поля, разбитые грунтовки, по которым тянулись колонны беженцев. Война пришла сюда несколько часов назад, но уже оставила свои метки: горящие деревни, воронки от бомб, разбитые телеги.
Скиф вел машину почти на автомате. Мышечная память лейтенанта Степанова работала безупречно. Руки сами знали, когда поддать газу, когда взять ручку на себя. Тело помнило каждый изгиб этого маленького, юркого истребителя. Но сознание… сознание работало иначе.
Он анализировал. Впитывал информацию, как губка. «Мессершмитты» здесь — не те, что в симуляторах. Они быстрее, маневреннее, а главное — их пилоты уже имеют боевой опыт. Испания, Польша, Франция. Эти парни воевали не первый год. А здесь, в небе сорок первого, против них бросили вчерашних курсантов с тридцатью часами налета.
Но у него, у Скифа, было то, чего не было ни у немцев, ни у советских пилотов. Знание будущего. Тактика, которая еще не изобретена. Понимание того, как воюют в двадцать первом веке.
— Седьмой, аэродром по курсу! — голос Грача вывел его из задумчивости.
Впереди, за полосой леса, показалось летное поле. Аэродром Карпово — тот самый, что был указан на карте. Теперь он был похож на преисподнюю. Горели постройки, чадили остовы самолетов. Люди метались между воронками, тащили раненых, пытались тушить пожары. И над всем этим — тяжелый, удушливый запах гари и смерти.
Скиф зашел на посадку. Шасси, выпущенные вручную, с хрустом коснулись грунтовой полосы. «Ишачок» подпрыгнул, клюнул носом и, вздымая тучи пыли, покатился по неровному полю, лавируя между воронками. Двигатель чихнул и заглох.