Он не договорил. Да и не нужно было.
— Ваша группа поступает в моё распоряжение. Машины поставите в дальние капониры — там есть места. Пилотам — отдых. Завтра — на построение, получите задачу.
— Есть.
Горелов уже повернулся уходить, но остановился.
— Да, Степанов. Там, в штабе, вас кое-кто ждёт. Из особого отдела.
У Скифа внутри что-то оборвалось. Особый отдел. Этого он ждал — рано или поздно должно было случиться. Слишком много вопросов: откуда тактика, откуда знание противника, откуда всё. Но он не думал, что так скоро.
— Понял, — сказал он. — Сейчас подойду.
--
В штабе было накурено. За столом, заваленным картами и сводками, сидел человек в форме без знаков различия. Лицо узкое, глаза цепкие, на столе перед ним — раскрытая папка.
— Лейтенант Степанов? Присаживайтесь.
Скиф сел.
— Майор Князев, — представился особист. — Особый отдел фронта.
— Чем обязан?
Князев раскрыл папку. Перебрал несколько листов.
— Лейтенант Степанов. До двадцать второго июня — командир звена первой эскадрильи сто двадцать седьмого истребительного полка. Налёт — тридцать часов. Боевого опыта — ноль. С двадцать второго июня — командир сводной группы. За неделю — шесть сбитых лично, три в группе. Тактическая реформа: переход с троек на пары. Разработка новых приёмов воздушного боя. Обучение пилотов по методике, не предусмотренной уставом. Вопрос: откуда у лейтенанта с тридцатью часами налёта такие знания?
Скиф молчал. Он знал, что этот вопрос зададут. Знал — и не мог ответить правду.
— Я жду, — сказал Князев.
— Я много читал, — сказал Скиф. — Анализировал. Ещё до войны.
— Читали. Что именно? Наши наставления? Немецкие?
— И немецкие тоже. У нас были переводы трофейных документов.
Князев прищурился.
— Допустим. А практика? Откуда у вас эти рефлексы? Я говорил с пилотами вашей группы. Они рассказывают, что вы крутите машину так, как никто не крутит. Что вы предугадываете действия немцев. Что вы дерётесь так, будто делали это сотни раз.
— Я делал это сотни раз. В учебных боях. Над аэродромом.
— Тридцать часов налёта — и сотни учебных боёв? Не сходится, лейтенант.
Скиф посмотрел ему в глаза.
— Товарищ майор. У нас война. Немцы в двадцати километрах. Через неделю они могут быть здесь. Какая разница, откуда я знаю то, что знаю? Главное — это работает. Мои пилоты живы. Мы сбиваем немцев. Мы выполняем задачи.
Князев помолчал. Закрыл папку.
— Пока вы выполняете задачи — вопросов нет. Но я за вами присматриваю, лейтенант. И если замечу что-то… не то — разговор будет другим.
— Я понял.
— Идите. Завтра на построение.
Скиф вышел. На крыльце перевёл дух. Пронесло — пока.