– Разве Богдан тебе никогда не признавался?
Словно задумавшись, она вертит бокал в руке и смотрит в пустоту.
– Он же говорил тебе, что любит? – спрашиваю снова.
– Нет. Ни разу.
– В смысле?...
– В прямом, Кать, – встречается со мной взглядом, в котором загорается похожий на озарение огонь, – Я не настаивала и думала, что раз мы вместе, это подразумевается само собой.
– На–а–а–ат... но так нельзя!
Становится обидно за сестренку до слез. Она красивая, умная, с прекрасным чувством юмора. Она достойна того, чтобы ее носили на руках, а не брюзжали в ухо с поводом и без.
– Нельзя, – соглашается тихо.
– Но сейчас–то что случилось? У тебя просто закончилось терпение?
– Нет. Сегодня я спросила его о планах.
– Каких?
– О планах на нас двоих, – поясняет она, – Он пришел с работы, молча выпил банку пива и ушел играть в приставку. Я почувствовала себя соседкой по коммунальной квартире... Ну, знаешь, раньше такие были?...
– Да – да.
– Ну и спросила у него, как он видит нас через, допустим, пять лет.
– И?...
– И он сказал, что ничего менять не планирует. Его все устраивает.
– То есть... – вздыхаю тяжело.
– То есть, он не собирается на мне жениться, Катя. Как и заводить детей.
– Охренеть...
Я знала, что услышу от Наты примерно то, что она сказала, но думала, что Богдан будет откладывать свадьбу, а не откажется от нее совсем!
– Ему это не надо, представляешь?! Ни штамп в паспорте, ни спиногрызы, – изображает пальцами кавычки, – Он далек от стереотипов, навязанных обществом.
– А раньше нельзя было это сказать?! – восклицаю я с возмущением, – Чтобы ты не тратила на него свои лучшие годы!
– Я сама виновата, – всхлипывает она, и я протягиваю руку, чтобы погладить ее щеку, – Сама себя обманывала и все время на что–то надеялась.
– Но ты любишь его?
Ната поднимает глаза к моему лицу и молчит какое–то время. В них нет отчаяния, которое я боялась увидеть.
– Я уже и не знаю...
– Разлюбила?
– Иногда мне кажется, он раздражает меня больше, чем я его.
– Тогда что?... – спрашиваю шепотом, – Ты с ним расстанешься?
– Да.
Меня накрывает постыдным облегчением. Не потому, что Богдан мне никогда не нравился, а потому что я забыла, когда видела свою сестру светящейся от счастья.
– Тебе потребуется моя помощь?
– Только моральная поддержка.
– Сколько угодно.
Я поднимаюсь со стула, быстро обхожу стол и сжимаю ее в крепких объятиях.
– Ну, теперь ты рассказывай. Как твои дела?
– Все отлично, – смеюсь негромко, – Я в Просекина втрескалась.
– Твою, сука, налево!!!
– По уши, Нат...
Павел
Просыпаюсь от одиночного звонкого сигнала телефона. Распахиваю глаза и никак не врублюсь, где я, и сколько сейчас времени. Так бывает, когда тело выдергивают из сна, а мозг ещё в отключке.