Запал иссякает, когда я едва не попёрхиваюсь чаем.
– Что случилось, Кать? – спрашивает мама, постучав меня по спине между лопатками.
Ну, нет... Я лучше умру, чем расскажу ей такое.
– Вы с Пашей поругались?
– Нет! – выпаливаю сразу, – С чего ты взяла?!
– Он тебя обидел?... Или ты его?
– Мама! Да, не поссорились мы! Я... я с Андреем рассталась!
Если мама и испытывает потрясение, то умело его скрывает. Глубоко вздохнув, она усаживается на стул напротив меня и берет с тарелки кусочек пирога.
– Рассказывай.
И я, чувствуя колоссальное облегчение, вываливаю на нее все, что случилось вчера в загородном доме Авдеенко.
– Не хочешь выслушать его? – спрашивает она, когда я замолкаю.
– Мам, он уже сказал все, что хотел...
– Не веришь?
– Не верю. Уж слишком много ликования было вчера в глазах Есении.
Катя
– Ты заходишь к нему? – спрашивает Таня, забирая с подноса официнта наши коктейли.
– Не–а.
Вру, конечно. Во мне нет той силы духа, о которой красиво рассказывают блогеры. Закрой для себя дверь, отправь бывшего за горизонт своей жизни, вычеркни из памяти. Это в теории только все прекрасно, а на деле попробуй унять зуд любопытства и удержи себя от того, чтобы убедиться, что он сдыхает без тебя.
– А я заглядываю периодически, – играет Таня бровями, видимо в ожидании всплеска моего интереса.
Но так и не дождавшись, берет в руку запотевший бокал и наклоняется к столу.
– Он вместо аватарки черный квадрат поставил и статус «No comment» написал.
– Придурок! – фыркает Ева со смехом, – Ещё бы траурную ленту на фотку приклеил и подписал «Вечная память».
Таня, обычно сдержаннее Евы в проявлении эмоций, негромко продолжает:
– Ни одного рилса... ни одной новой фотки... Даже на днюхе у Галичева его не было.
– Какая трагедия!... – шепчу с придыханием, прижав ладонь к груди, – Сука Лебедева разбила мальчику сердце!...
– А Авдеенко была, – договаривает Таня.
Ева продолжает смеяться, а я морщусь как от лимона. Эта Авдеенко как кость в горле. Они с Андреем учились в параллельном со мной классе, а потом мы вместе поступили в один вуз на архитектурный факультет. И самое удивительное, что Николаев ее заинтересовал только после того, как стал встречаться со мной. А до этого одиннадцать лет учебы в школе и потом три – в университете она не обращала на него ни малейшего внимания.
А вот меня она всегда не любила. Уж не знаю за что, но время от времени ее нападки отбивать приходилось.
– И говорят... – продолжает понизив голос до еле различимого шепота, будто нас кто–то подслушивает, – Говорят потом со всеми поехала в клуб, где Дрюлика не было, но был...