– Паша попросил? – уточняю я, – Сказал, чтобы ты развлекал нас?
– Вы против? – отвечает он вопросом на вопрос.
– Я – нет! – заявляет Таня.
– Я – тем более!...
– Угощайтесь.
Так, значит, да?... Скинул меня на друга, чтобы не докучала и не путалась под ногами, а сам клеит Силагадзе!
Молодец какой! Настоящий брат!
Беру шашлык и с азартом вонзаю зубы в мясо.
– Рома, расскажи, как твои дела! – просит Таня, – Чем занимаешься в Канаде?... Девушка там есть?
– Девушки нет, – отвечает парень, пропустив первые два вопроса и почему–то глядя при этом на меня.
– Правда?... Как же так?
– Мне русские по душе.
– Славянки? – уточняет подруга, взмахнув ресницами.
– Да. Блондинки с голубыми глазами.
Я изображаю удивление и театрально прижимаю ладонь к груди.
– Какое совпадение!
Ромка ржет, являя нашему взору ровные белые зубы.
Он мне нравится. Если Паша ему доверяет, то кто я такая, чтобы не доверять Паше?...
– Он сказал, ты теперь свободна, – продолжает Кацюба, взъерошив волнистые пряди, – Николаев получил отставку?
– Типа того.
Таня возвращает очки на нос и принимается за еду, больше не обращая на нас внимания.
– Придурок...
– Так и есть, ага, – усмехаюсь я, – А ты, Ром, с какой целью интересуешься?
Застыв с улыбкой на лице, он пробегается вороватым взглядом по моему телу и возвращает его к глазам.
– Ты мне всегда нравилась.
– Ого!... Вот это новость! – смеюсь смущенно.
– Разве?... Я думал, Паха тебе рассказывал.
– Нет.
Повисает пауза, в течение которой шестеренки в моем мозгу раскручиваются до ощущения головокружения.
Охренеть просто.
Ладно.
– Тань, может, искупаемся в бассейне?...
– Можно, – соглашается она, промокая губы салфеткой.
Я закидываю в рот кусочек ананаса и, поднявшись с шезлонга, поправляю узенькие завязки бикини на бедрах.
– Рома, ты с нами? Ты обещал развлекать нас!...
– Без проблем, – бормочет он, пялясь на меня, – Я в твоем распоряжении, Катюха!
Катя
Вода в бассейне кристально чистая и освежающая. Но сестры Силагадзе взбудоражены явно не этим. Держась за бортики руками и бултыхая ногами, они смеются на мой взгляд слишком громко. Раздражающе. При этом это смех на публику – без дурацких ужимок и подхрюкиваний, как часто бывает в чисто девичьих компаниях.
А тут мелодичные переливы, как трель колокольчиков, изящные повороты головы и интимные улыбки, когда парни, в частности Просекин, смотрит на них.
Мне требуется пару минут, чтобы привыкнуть к воде, которая ещё не успела как следует прогреться. А затем я проплываю несколько метров и останавливаюсь около сестер.
– Не замерзли ещё?...
– А?... – с улыбкой оборачивается ко мне Ева, – Нет!... Хорошая вода, да, Эвелин?...