– Тебе нужно остыть, – проговаривает наконец, когда ко мне возвращается способность нормально дышать.
– Со мной все в порядке, – отвечаю глухо.
– Ты запуталась, Кать...
Тут он прав. Возможно.
Только распутаться обратно уже не получится.
– Ты готова влюбиться в первого, кто на тебя обратит внимание.
– Тебя это так волнует?
Отвечает не сразу. После того, как, достав из бардачка бутылку воды, делает из нее пару глотков, и возвращает на место.
– Волнует. Ты как сестра мне.
– Взрослая сестра, – поправляю шепотом, – Из вас двоих Рома мне нравится больше. Выдыхай, Паш...
Машина останавливается у ворот моего дома, мы оба тянемся за моей сумкой и едва не впечатываемся друг в друга лицами. Губы Просекина всего в нескольких сантиметрах от моих. Я чувствую жар на своих щеках.
– Если это назло мне, то лучше не надо, Коть... Не играй с огнем.
Катя
Микроскопическое пространство между нами застывает. Мы замираем, как готовые к атаке соперники на ринге. Стыд и смятение внутри меня оборачиваются кипящей яростью.
Самоуверенный говнюк решил применить свои приемчики на мне?! Поставить меня на одну степень со своими недалекими фанатками и иметь наглость заявить, что его утомляет моя навязчивость?!...
Так, значит?!
– Павлик... ты знаешь, как я тебя люблю. Знаешь, что никогда не сравнишься не с одним моим даже самым охрененным любовником!...
– Любовником?... – переспрашивает моргнув несколько раз подряд, – Ты чё несешь?...
– Потому что любовник сегодня один, а завтра другой... – продолжаю проникновенным шепотом, – А брат... он навсегда один.
Выпрямив спину, я делаю живительный глоток воздуха, а Пашка, оставшись в той же позе, просверливает взглядом дыру в моем лбу. Вижу по глазам, что моя импровизация его не проняла. Слишком хорошо он меня знает.
Не проняла, а будто испугала ещё больше.
– Я серьёзно, Котя... Не влюбляйся. Ничего хорошего из этого не выйдет.
– И не собиралась, Паш... – взбиваю пальцами волосы и провожу подушечкой указательного пальца по нижней губе, – Из тебя вышел прекрасный брат, но вот для отношений, извини, ты не годишься.
Он садится ровно и, положив одну руку на руль, смотрит на меня уже с безопасного расстояния.
– Я рад, что ты понимаешь это.
– Конечно, – улыбаюсь я, – Поэтому можешь успокоиться.
– Но это не значит, что нужно тут же бросаться в объятия Ромыча, – перебивает он.
– Не начинай!...
– Присмотрись для начала...
– Я весь день на него сегодня смотрела! Он секси!...
– Блядь!... – вздыхает Просекин, усталым жестом растирая лицо, – Катя... Не сворачивай кровь, ладно?...
Я тихонько смеюсь и, потянувшись к нему, касаюсь губами колючей щеки. В груди звенит, будто она осколками набита, но я держу лицо.