– Немного... столько впечатлений...
Уголок его губ дергается. Пашка выглядит бодрым и свежим, словно не был организатором сегодняшней тусовки.
– В следующем месяце можно повторить.
– Да, кстати... У Ромы тоже богатая программа на лето, – рассказываю зачем–то, – Можно что–нибудь устроить.
– Что, например? – спрашивает Просекин, насмешливо глянув на меня, – Прыгнуть с парашютом? Или сплавиться по реке на плоту?
– Да! А почему бы и нет?
– Ты серьёзно? – поднимает брови, – Собралась прыгать с парашютом?
Вообще–то нет, не собиралась, поскольку никогда не была любительницей экстрима, но накопленное за день напряжение начинает выходить из меня желанием перечить.
– А что такое, Паш?... Ты против?
– Против, – говорит со смехом, – Я и твои родители, и...
– А при чем тут мои родители? – обрываю его, тоже смеясь, – Я давно взрослая, если ты не заметил...
– Я заметил...
– Могу заниматься, чем хочу.
– Перед прыжком с парашютом требуется как минимум профессиональный инструктаж.
– Я в курсе!...
– Катя!
– Что?!
Мы оба продолжаем смеяться, хотя никому из нас не смешно. Во мне бурлит жгучая обида – детская, эгоистичная и максимально нелогичная. Мне стыдно ее чувствовать, не говоря уже о том, чтобы делиться ею с Пашкой.
– Совет могу дать?
– Давай! – в шуточной манере склоняю голову набок и, демонстрируя внимание, округляю глаза.
– Не бросайся в омут с головой.
– В какой омут?...
– Не торопись, Коть.
– Я не тороплюсь! Ты о чем вообще?!
У меня миллиард контраргументов на все, что бы он сейчас ни собрался сказать, и мне приходится приложить тонну усилий, чтобы не завалить его ими по самую его русую макушку!
– Ты только что вышла из отношений, – говорит он тоном переживающего, мать его, старшего брата, – Дай себе время прийти в себя, иначе...
– Иначе что?...
– Наделаешь глупостей, от которых потом будешь страдать ещё больше.
Я дар речи теряю.
– Паш... Ты дурак, что ли?...
Машина дергается от того, как на него действуют мои слова.
– А ты думаешь, Ромыч сможет предложить тебе что–то серьёзное?! – спрашивает, понизив голос до хрипа, – Он в августе в Канаду возвращается.
– Тебе какое дело?! – восклицаю громко, – Ты с чего решил, что мне серьёзные отношения нужны?!
– Потому что я тебя знаю!
– Ни черта ты меня не знаешь, Паша! – выкрикиваю со смехом, – Ни черта!...
– Снова будешь жаловаться мне...
– Не буду!
– Катя!
Воздух в салоне трещит электричеством. Я опускаю стекло, чтобы вдохнуть кислорода.
– Катя... он уедет скоро...
– Эва тоже.
– При чем тут она?
– Дурак, – повторяю тихо, закрывая лицо руками.
Паша замолкает. Я чувствую, что он все знает про меня. Про нас. Все понимает и бесится от того, что ничего сделать не может.