Мы молча по очереди принимаем душ, надеваем юбки и топы и возимся с макияжем у небольшого зеркала.
– Как думаешь, они уже трахаются? – наконец заговаривает Таня.
Стянутость в груди превращается в тугой узел. Я улыбаюсь, но знала бы она, каких усилий мне это стоит.
– Понятия не имею.
– Мне кажется, ещё нет, но вот–вот...
– Думаешь? – карандаш для бровей замирает около моего лица.
– Скорее всего, даже сегодня.
– Они в разных домиках.
– И что?... – усмехается Таня, – Вполне в Пашкином духе. Он всегда держит дистанцию.
– Но где они...
– Блин, Кать... Ты как маленькая. Отправят Еву погулять у речки. Или Ромку к тебе.
– Я не думаю... – мотаю головой, запрещая себе даже думать об этом. Паша не станет так делать. Отвезет ее к себе завтра или...
Наполнив легкие воздухом, я медленно выдыхаю его через нос и продолжаю делать себя красивой.
Однако когда чуть позже мы с Таней выходим к площадке с зажжённым очагом в центре, первыми когда я вижу, оказываются танцующие под медленную музыку Эвелина с Пашей. Ее руки обнимают его шею, его – лежат на ее пояснице. Улыбаясь и глядя в его глаза снизу вверх, она внимательно слушает, что он ей рассказывает.
Я застываю. Боль растекается по венам, а изображение перед моими глазами становится неестественно четким. Его дрогнувшие ресницы, приподнятый уголок губ. Блик от костра на ее волосах, пульсирующая венка на тонкой шее.
– Катя, – зовет шагающий ко мне Рома, – Потанцуем?
– Иди, – толкает в спину Таня.
– Конечно, – отвечаю я, оглянувшись.
Через мгновение мои руки оказываются на шее Ромы. А его – на моей талии. Я с улыбкой смотрю на него снизу вверх. Уголки его губ приподняты, и в моих волосах наверняка тоже отражаются блики от костра.
– Как настроение? – спрашивает он тихо.
– Отлично.
Он не пил сегодня. От него пахнет солнцем, теплом и предвкушением. Большие ладони плотно прижаты к моей пояснице, мягкое дыхание касается кожи лица, и я чувствую взгляд Просекина на моей спине.
– Может, погуляем? – предлагает Кацюба, когда смолкает музыка.
– Можно, – отвечаю я и вижу, как продолжая висеть на шее Пашки, Эва шепчет ему что–то на ухо.
Он молча загадочно улыбается, а я вдруг понимаю, что Таня права – эти двое решили заняться сексом уже сегодня.
– Черт... – выдыхаю через одеревеневшее горло.
– Что?...
– Я... сейчас приду, – говорю Роме и, развернувшись, быстро шагаю с площадки.
– Катя!... – окликает он.
– Я сейчас! – взмахиваю рукой.
Прохожу мимо кресел, сворачиваю на ведущую к домикам тропинку и вдруг слышу тяжелые шаги позади.
– Коть...
– Отвали!
Катя
Я ускоряюсь, он – тоже. И это не про манипуляцию или желание привлечь внимание. Мне, мать его, просто хочется сейчас закрыться в домике и не выходить из него до завтрашнего утра. Пусть занимаются, чем хотят – танцуют, целуются, трахаются!... Да пусть хоть поженятся к утру, только не у меня на виду.