– Ничего. Вообще ничего.
– Хочешь, чтобы я трахнул тебя как следует?... Хочешь?!
– Паша...
Тяжело вздымающаяся грудь прижимается к моей спине, а руки накрывают мои ладони. Низ живота ошпаривает кипятком. Я резко выдыхаю.
– Хочешь, чтобы отодрал тебя, как суку? Выебал так, чтобы имя свое забыла?! Этого хочешь, Котя?... Уверена?
– Отойди...
Повисает острая, как осколки стекла, тишина. Планета останавливает свое движение. Горячее тело Просекина касается моих лопаток на каждом вдохе.
Я тоже горю. Это костер из возбуждения, ярости и обиды. Это горящая красная кнопка в мозгу – нельзя, стоп. Неправильно.
– Хочешь стать одной из них, Катя?... Ммм?...
Чувствую, как его лицо касается моих волос. Чувствую в них быстрое тяжелое дыхание. Какая–то моя часть стонет: «Соглашайся. Пусть... Пусть дерет как суку». Но выросший ледяной глыбой страх внутри перевешивает, напоминая, что это будет последнее, что нас может связывать. Точка в многолетней дружбе.
– Не хочу... – выдавливаю из себя, – Отойди.
Паша шумно втягивает воздух и отступает. Я, развернувшись и глядя только под ноги, вылетаю из беседки и бегу к домику.
– Кать, подожди.
Он идет следом. Будто после того, что сейчас случилось, можно отмотать назад и заставить меня забыть его слова.
– Стой!
– Иди, Паш, Иначе я за себя не отвечаю!
– Катя...
Дернув дверь, врываюсь внутрь. Просекин заходит следом и поворачивает ключ в замке. Я врубаю свет и плюхаюсь на свою кровать.
– Прости, – проговаривает негромко, – Перегнул.
– Иди... – мотаю головой, – Я уже не вывожу.
– Я тоже, – поддерживает он, усаживаясь на кровать Тани, – Давай, обсудим.
– Сколько можно обсуждать, Паш?...
– Скажи мне, что ты чувствуешь.
Я дышу через раз. Грудная клетка и плечи ходят ходуном. Голова идет кругом от того, как много всего я чувствую. С чего бы начать?!...
– Я не знаю.
– Давай, я скажу, – предлагает он, опираясь локтями в широко разведенные колени.
Я не могу на него смотреть, потому что это невыносимо. Каждый его жест, каждое слово, каждый вихор в его густых волосах, малейшее шевеление губ – все откликается во мне неконтролируемым трепетом.
Он весь целиком – то, что нужно мне не просто для того, чтобы быть счастливой. Чтобы жить, черт его дери!...
– Ты влюбилась?...
– В тебя?
– Ты внушила себе, что влюбилась, Кать... – заявляет Пашка, проигнорировав мой вопрос.
– Серьёзно? – усмехаюсь я, – Какой ты умный!...
– Это случилось после той ночи, верно?... Ты посмотрела на меня другими глазами и решила...
– Паш!... – останавливаю его двумя развернутыми к нему ладонями, – Даже если и так, тебя это ни к чему не обязывает! Не надо успокаивать меня!