– У них ничего не было.
– Но как?... Их же видели вместе...
– Но тем не менее... – развожу я руками.
– Это точно?... – уточняет Алина.
Уверенная, что уже сегодня вечером новость облетит все чаты, подчаты и лички, я с грусной улыбкой киваю.
– Сто процентов. Просекин отказал ей.
– Охренеть!...
– Вот сучка!
Таня отставляет тарелку и молча берется за кофе. Я тоже допиваю капучино, ведомая инстинктом оборачиваюсь и вижу у входа Пашку.
– Я тебе переведу, – бросаю шепотом Тане и, бросив в сумку телефон, поднимаюсь со стула.
– Пока, девочки.
Они меня, похоже, не слышат. Заметив Просекина, обе выпрямляют спины и принимаются махать ему руками. Он смотрит только на меня. Как я прощаюсь с подружками и, улыбаясь, иду к нему через зал.
Под прицелом трех пар глаз я обнимаю его за шею и звонко целую в щеку.
– Рассказала? – спрашивает он, положив руку на мою спину.
– Пока только подготовила, – смеюсь в его ухо, – Расскажу в следующий раз.
Катя
– Хочу устроиться на работу, – говорю сестре, вышагивая рядом с ней по торговому центру.
– Зачем?... А как же твоя магистратура? – спрашивает она, остановившись у манекена за стеклом.
На ней узкая кофейного цвета юбка и легкий кардиган. Нате подошло бы.
– Занятия по вечерам, а я могла бы работать хотя бы три раза в неделю.
– Спроси у мамы... Может, возьмет к себе на время.
– Спрошу, – вздыхаю я, – У тебя что нового?
Это первая наша встреча после возвращения ее из командировки в Москву. Мы созванивались пару раз, но от ответов на мои вопросы она всегда увиливала, словно есть, что скрывать.
– Особо ничего, – ведет плечом, на котором весит сумка.
– Как с Богданом? Вы общаетесь?
Она поворачивает ко мне голову, и я вижу, как горят ее глаза. В них смешинки, словно она услышала хорошую шутку.
– Нет!...
– Совсем? Он не пишет?...
– Не пишет, Кать!... Представляешь! И я не звоню и не пишу ему, потому что не скучаю!... Как будто и не было тех трех лет!...
– Значит, ты все правильно сделала, – озвучиваю собственное мнение, – Вы друг другу не подходите!
– Нет, конечно!...
Она звонко смеется, и откидывает с лица светлую челку. Что–то в ее поведении и жесте цепляет меня, но пока я не могу понять, что.
– Может... – легонько пихаю ее плечом, – У тебя есть, что ещё мне рассказать?
Наши взгляды пересекаются на краткий миг, и я понимаю, что да, есть. Что–то случилось или происходит в ее жизни прямо сейчас.
– Может, и есть, а может, и нет!... – отвечает с загадочной улыбкой, уходя от ответа.
– Натка! – восклицаю с обидой.
В этот момент до нас долетает знакомый голос и, остановившись, мы оборачиваемся.