«Мама, сделай что-нибудь. Она же нас просто сожрёт!»
Мама молчала.
А Илян собрала весь свой праведный гнев и сжала его до крайних пределов. Сконцентрировала ядовитую ярость древней змеи, воплотила её в хрупкой на вид человеческой оболочке. Встала перед нами, недобро хмурясь.
Сегодня вместо роскоши и пурпура императорских мантий одета она была по-походному: накидка поверх лёгкой кольчуги, юбка с разрезами по бокам, высокие сапоги. Волосы сурово заплетены и скрыты под шапкой, у пояса короткий меч, через плечо перекинуто тяжеловатое для этого тела копьё. Прекрасное лицо в неярком свете казалось отлитым из чистого золота, а чёрные очи полыхали отчётливым раздражением.
Я поспешно склонилась перед молодой (и, возможно, голодной) змеёй. Краем глаза отметила, что мама делает то же самое.
— Я виновата, — сказала Айли, — и молю…
— Да-да-да, — перебила Илян. — Ты пришла, ты прикрылась будущим дочери, как щитом, я погневалась и смягчилась, переходим к следующему пункту программы.
— Госпожа…
— У нас обеих не так много времени. К делу, Айли.
Мама выпрямилась:
— Ухожу в рейд. Осень, нечисть, нежить и обострение хитроумности. Надо, чтобы ребёнок не остался совсем без прикрытия.
— Пригляжу, — поджала губы Илян. — Что-то конкретное?
— Нет. Только общие шевеления, — мама заметно поколебалась, но всё же продолжила. — Им начали будить память крови. Возможны… последствия.
— Ха! — Илян окинула меня чёрным взглядом: пристально, будто пронзая насквозь. — Вижу, да. «Последствия» зреют давно: как ни прячь, рано или поздно знание на свободу вырвется. С другой стороны: почему обязательно в ней? Хочешь, запечатаю девочке кровь? По-настоящему, так что никто уже не дозовётся?
— Нет!
— Ей это поможет.
— Гильотина вообще отлично помогает от головной боли. И тем не менее.
— Ну, смотри. Наследие твоё, «последствия» тоже будут твои.
— В том всё и дело…
Илян прекратила говорить с мамой и всё внимание сосредоточила только на мне. Хмыкнула чему-то, едва заметно своим мыслям кивнула. Раскосые очи её, строением и формой вроде вполне человеческие, казались провалом в бездонную тьму. Змея раздражённо, немного устало вздохнула:
— Дитя, помни, что самое ценное в тебе — ты сама. Если сомнения в этом станут в какой-то момент неодолимыми, приходи. Помогу.
И, резко развернувшись и перехватив поудобней копьё, золотым вихрем растаяла меж рядами высоких колонн. Мы остались в гулком пустом пространстве, что разбивалось лишь тихим журчанием воды и выступающими из неё тут и там силуэтами окаменевших фигур. Аудиенция определённо подошла к завершению.