Сейчас тоже пожала плечами:
— Никто и не думал нарочно скрывать от вас что-либо, Дмитрий. Я не так давно узнала о том, кто мои предки. Титул княжны всё ещё непривычен, да и не значит он ничего. Обычная светская вежливость.
— Как так «не значит»⁈
Я наградила это неиспорченное дитя коммунизма снисходительным взглядом:
— Княжна, если по книгам этикета смотреть — это дочь или сестра удельного князя. То есть того, кто контролирует обширные земли и может не только хвастать правильной кровью, но имеет реальную, неиллюзорную власть. Полвека назад удел Белых князей превратился в выжженные голые камни. Отец мой ничем там не правит, и править не может, — о существовании братьев я и вовсе без нужды заикаться не собиралась. Кто знает — тот знает, а остальным это знание и не требуется. Пусть галчата растут спокойно и тихо. Без навязчивого чужого внимания. — Титул княжны в моём случае просто формальность. Он ничего не даёт и ни на что не влияет.
— Не совсем так, — медленно, будто пробуя слова на вкус, сказала старшеклассница Шалгу.
Мы, все трое, с любопытством к ней повернулись.
— Почему? — Соня заинтересованно склонила беленькую голову набок. — Оля правильно всё сказала. Мы вместе смотрели то пособие по этикету, а потом ещё уточнили по родовым книгам. Последним удельным князем был её дедушка, Белослав Гордый. Внукам его и правнукам полагается только титул учтивости, да и то не всем. Там куча исключений и тонкостей.
— В данном случае считать следует по прадедушке, Воиславу Белому, — сообщила Сенья. — Он был правящим Великим князем, там вежество меряют по-другому. Но княжной Ольгу в родовые книги записали не из-за славного имени предка. У неё действительно титул учтивости, но присвоен он не по крови и не по признавшей руку владыки вотчине.
— На основании чего же тогда?
— На неё обратил свой взор Хозяин Холодной Воды, — со странной, церемонной торжественностью склонила голову старшеклассница. — Старейший из покровителей династии призвал дитя рода к себе. Лично пробудил в силе и с тех пор дарует своей благосклонностью.
— То есть, — медленно, словно пробуя слова на вкус, произнесла я, — всё определяется силой?
— В конечном счёте — да, только ей. Ни законность, ни первородство, ни даже кровь не могут сравниться по значимости. Ты могла вообще не иметь ни единого доказанного венценосного предка, никогда, ни в одном поколении — и тебя всё равно признали б княжной. Хозяин Хладных Вод сказал своё слово: твоё положение в династии неоспоримо .
В голосе Шалгу, в её ровном дыхании и сдержанном блеске глаз было что-то такое… Сложное. Сказанное явно отзывались в девушке чем-то значимым. Точно незримые струны в её душе резонировали в такт словам, и беззвучная эта песня была столь важна, что прорывалась сквозь доспехи самоконтроля.