— А спарринги? — вякнул, едва не перебивая учителя, гений наш Пламенный. Боян аж скривился. Третий раз этот блаженный о поединках спрашивает. Неужели правда надеется, будто ответ изменится лишь потому, что учитель боёвки — должник его рода? Похоже, добрый мо́лодец до сих пор не уложил в голове, что он больше не в вотчине могучего папеньки. Здесь, в крепости Гнева, хозяин только один: Великий князь Владивод. Никто не пойдёт против заведённых в Лицее порядков ради младшего ученика, которому, видите ли, практики боевой не хватает.
Нет, всё же Светозар — просто ещё один в длинном ряду безмозглых и надменных воителей. Обидно: такая сила — и идиоту дана. Вот что он с ней делать собирается, а? В очередные набеги шастать? За «славой»?
— Поединки — в рамках специальных занятий, на защищённых площадках, в присутствии лекаря, — без намёка на возможность уступки отрезал преподаватель. — По утрам — только разминка. Начали!
Ученики, разбившись в шахматном порядке, выполняли упражнения медленно, будто под глубокой водой. Выпрямиться. Руки поднять. Потяну-у-уться. Выше, выше, так высоко, как только возможно. Ме-едленно выдохнуть, позволяя рукам опуститься, а телу — расслабиться. И повторить. И ещё семь раз. Перейти к следующему движению.
Это действительно была база. Стоу́м малый комплекс начал тренировать, едва устойчиво встал на ноги. А вот деда Неждана, судя по некоторому недоумению, и поднявшемуся за ним волной раздражению, учили иначе. И это Бояны, хранители памяти? Променять родовую традицию на какие-то заморские танцы. Выродилась семья, как есть выродилась!
Тьфу, глаза б его не глядели!
Сложность комплекса была не в простейших, стандартных движениях, а в том, чтоб сопроводить их правильным течением силы. Вот здесь требовалось сосредоточиться, и за этим наставник следил. Прохаживался между рядами, обнаружив ошибку, жёстким тычком поправлял. Ближник там, должник или вовсе холоп, а ударить чувствительно палкой хоть бы и самого Пламенного, если тот принял неверную стойку или дышит неправильно, учитель совсем не стеснялся. Светозар, к своей чести, относился к этому совершенно спокойно. Видно было, что на тренировочных площадках он провёл чуть ли не половину не столь уж и долгой жизни.
После верно исполненной малой разминки сила по жилам текла чуть свободней, мир ощущался просторней и ярче. В общежития возвращались неспешным бегом — не ради упражнений, а чтобы плавно остыть.
Быстро-быстро ополоснулись, сменили рубахи — и в главный корпус. Завтрак, что подавали в общежитиях, они уже пропустили, а вот успеть перехватить что-нибудь в большой галерее перед занятиями ещё могли.