Шею и ключицы его закрывало широкое ожерелье, из красной меди, со сложным орнаментом. Хорошо накачанные руки от запястий до локтя окованы были тяжёлыми наручами. К которым, если не глаза меня не обманывали, крепились ещё и сложной формы рукояти мечей. Только рукояти — но если лезвий я разглядеть не могла, это не значит, что их там не было. Поверх бёдер спускалась юбка: широкая, из расшитой медными узорами кожи. Выглядывавшие из-под подола ноги обуты были в массивные, украшенные закатной чеканкой поножи.

Десятки чёрных косичек, смуглая кожа, горящий взгляд. Весь образ будил мысли о древних цивилизациях и старых обычаях. Не Египет даже, а, может, мифические Двуречье и Вавилон. Пески, зиккураты, ступенчатые пирамиды. Что-то такое.

— Ольга из Белой ветви, — нараспев произнёс этот странный тип и демонстративно шагнул ко мне ближе, — дочь Айли из Чёрного камня. Услышал, что вы здесь, и вот, решил познакомиться.

Правая ладонь его скользнула вдоль наруча, задержалась на рукояти невидимого меча. Ой, как же нехорошо.

Я вопросительно приподняла брови, мысленно прикидывая пути отступления:

— А вы — это?

— Серафим из рода Сакар, — чуть обозначил поклон неприятель. — Полагаю, вы обо мне слышали.

Вообще-то, нет. Но что это меняло?

— А подсказали вам искать меня здесь?.. — интонацией обозначила я лёгкое любопытство.

— А ведь Белая княжна правильно ставит вопрос, — вмешался внезапно в наш разговор ещё один голос. Сенья Шалгу, соткавшись из неверных вечерних отблесков, шагнула на дорожку ровнёхонько между мной и закаменевшим вдруг Серафимом. Взмахнула полою синей накидки. — Кто же это решил использовать тебя, как очень тупой инструмент? А, Сакаров?

— Не твоё дело, Шалгу, — резко бросил парень, мигом прекратив играть в куртуазность. — Уйди в сторону! Это тебя не касается.

— Попытка совершить столь изысканное самоубийство? Пожалуй, и правда. Что мне до неё?

— Пошла вон! Ты, смесок борейский! Молчи, когда говорят между собой настоящие люди!

Пользуясь тем, что эта парочка отвлеклась на ругань друг с другом, я сделала ещё два аккуратных шага назад. Зависла на самом краю пристани. Теперь, чтобы оказаться на борту «Одной песни», нужно всего лишь расслабить мышцы — и я туда благополучно свалюсь.

— Да ты вообще ничего не понимаешь!

— Так просвети же нас.

Серафим из рода Сакар, точно вспомнив, зачем он сюда заявился, нашёл меня взглядом. Нехорошо, с предвкушеньем оскалился. Сила расходилась от парня сухими, горячими волнами, словно дыхание близкой пустыни.

— Ты, из Чёрного камня, неплохо устроилась, прячась за спиной князей-Владичей. Но думаешь, этого будет довольно? Что никто и не вспомнит, чем ты являешься на самом деле? Айли из Чёрного камня убила мою мать и сварила из неё суп! Ничто не заставит об этом забыть. Слышишь, ты? Ничто и никто! Никакие указы Великого князя!