Массивная мебель, узоры на балках и ставнях, гардинах и ширмах. Чуть иные орнаменты — на спинках стульев и высоких шкафах. Потрясающая на самом деле работа, я едва способна была уловить её общий смысл и настрой. Обращение к защите лесных духов, просьба о покровительстве предков. И призыв удачи в дом, мне кажется. Да, определённо удачи.
Рядом прошелестела перевёрнутая страница. Я обернулась.
Мама сидела, с ногами забравшись в кресло у изголовья кровати. Слишком бледная, слишком худая в просторном бархатном одеянии, на щеке — полоса исцеляющих рун, волосы забраны небрежно в косу. Айли положила на колени доску для письма, и быстро, решительно заполняла строчками страницы старой тетради. Тетрадь я, к слову, узнала — в детстве я считала эти переплетённые в кожу листы чем-то вроде сборников древних, не адаптированных для нежных современных читателей сказок. Теперь… теперь начала подозревать, что там — рабочие отчёты Корпуса стражей грани. С историческими справками. И пояснениями. И иллюстрациями.
Я, видно, пошевелилась или вздохнула, потому что мама вскинулась — синеву её глаз лишь подчёркивали залёгшие под ними глубокие тени. Айли отметила, что дочка проснулась, аккуратно дописала до конца предложения, закрыла тетрадку. Оглядела меня ещё раз: пристально, цепко.
— Как ты, Ольха моя?
Тайное имя. Значит, где бы мы ни были, говорить здесь можем свободно.
— Жива, — хрипло каркнула я.
Мама прищурилась и каким-то своим мыслям кивнула. Помогла сесть, без слов налила из графина воды и вложила в мои руки стакан. Потом ещё один. В жизни не пробовала ничего вкуснее, чем эта прохладная, солоноватая жидкость.
Она подняла меня на ноги, довела до уборной, затем усадила за стол. Откуда-то появилась глубокая плоская чаша, наполненная куриным бульоном. Я медленно цедила горячий, наваристый суп и с каждым глотком всё отчётливей ощущала, как возвращаются силы, появляется в мыслях похвальная ясность.
— У тебя есть вопросы, — спокойно заметила Айли из Чёрного камня. — Задай их сейчас.
— Насколько тяжело ты ранена, мама?
— Можно считать, что и вовсе не ранена. Просто устала.
Я кивнула, принимая этот уход от ответа. Ещё раз обвела взглядом шедевры камнерезного мастерства, что играли здесь роль стен и столешниц:
— Где мы?
— Крепость Гнева, терем на Высоком дворе. В моих личных покоях.
Вот как. Я снова кивнула.
— Как долго я проспала?
— Два дня. Сейчас утро третьего. Отцу твоему я написала, он в курсе.
— Искрен из Илмари?
— Отдыхает в лицейской амбулатории. Он немного помят, но не слишком серьёзно.
— Остальные ребята? София? Сенья из Шалгу?