Погребальная ладья со звонким именем «Одна песня» беззвучно скользила в тумане. Я сидела внизу, в элегантной, сияющей золотом и чёрным полированным деревом рубке. К слову, а положена ли вообще ладьям — рубка? И каюта? И палуба? И машинное отделение, пусть мурчит в нём не мотор, а колдовская чистая сила?
Вообще, правильно будет не ладья́, а ло́дья. Ло́дье, что принадлежит скорее миру духов и снов, а не миру живых, положено, видимо, всё, что душе хозяйки угодно.
Мысли прыгали, перескакивая с одного на другое. Руки дрожали. Я сложила их на коленях, скомкала в ладонях длинную юбку. Хорошо, что держаться за штурвал необходимости не было, «Одна песня» прекрасно управлялась с собою сама. Ну а я сидела в капитанском кресле, не касалась руля, и отчаянно пыталась не думать.
«Так не пойдёт», — поднялась на ноги, решительно вышла на палубу. — «Соберись, Ольха. Не думать — именно та опасная роскошь, что тебе сейчас попросту не по карману».
За те пару минут, что я сидела, бессмысленно таращась в затопивший иллюминаторы жемчужный туман, судно успело проскользнуть меж мирами. Воды, по которым бежала сейчас «Одна песня», совершенно точно не принадлежали планете Земля. Они выглядели, пахли, ощущались иначе. Льдисто-синяя, холодная озёрная бездна. Внимательная. Живая.
Ждущая.
Последние клочья тумана растворялись под утренним солнцем. Небо было высоким и синим, предвещая день ясный и жаркий. Свежий ветер трепал прямой парус, и лодья уверенно скользила меж двумя островными фортами. Крутые скалы, мощные стены, нависающая недобрым обещанием угроза. Я передёрнула плечами и прошла чуть вперёд — к носовой фигуре, что вырезана была с немалым искусством из старого дуба. Провела ладонью по змеиному телу, по узору чешуи. Попыталась выглядеть уверенно, стоять гордо и прямо.
Ветер играл с накинутым на плечи плащом, с коротко обрезанными, чуть вьющимися волосами. Цитадели с бдительным дозором на стенах остались уже за спиной, а лопатки всё так же чесались от угрюмых, недоверчивых взглядов.
«Одна песня» подплывала к стенам крепости Гнева.
По левую руку за синей озёрной гладью раскинулся меж островов и шхер град Алтога: каналы и мосты, галереи и пристани. Особняки здесь похожи были скорее на старинные замки, прибрежные скалы венчались сказочно красивыми башнями. Террасы поднимались над водой подобно ступеням, меж ними сновали юркие лодочки, взмывали тут и там к небу корабельные мачты. У пристаней виднелись фигуры людей и проносились стремительно экипажи.
В стольном городе ключом била жизнь. Моя же погребальная лодья отвернула в другую сторону: нашей целью стал увенчанный мрачной крепостью остров.