— Что? — спрашиваю резко.
— Даш, извини! — вздыхает Катя, и мне даже почудилось, что искренне. — Я неправа была.
— Да ну?
— Правда. Я просто хотела поддержать подругу, и сильно переборщила. Я на самом деле так не думаю. Вы с Ильей красивая пара.
— А где же твоя подруга? Сбежала «по-тихому» с кем-то другим?
— Она уехала. Одна.
— Ясно, — киваю сухо. — Это всё?
— Нет! — Она поспешно качает головой, будто боится, что я сейчас уйду. Собственно она не далека от истины. — Даш, можно тебя попросить ничего не рассказывать Илье?
Так вот в чём дело! Холодно улыбаюсь. Мне до чёртиков неприятен наш диалог.
— А что такое? Боишься он не поймёт и рассердится?
Моя новая знакомая краснеет и смущается. Видимо, я попала в точку.
— Расслабься, Катюш. Если бы я хотела рассказать Илье хоть что-то, то уже давно бы это сделала.
Разворачиваюсь и ухожу назад к столику.
— Что там у вас? — настороженно спрашивает Илья, когда я возвращаюсь к нему под крылышко.
— Ерунда, — отмахиваюсь. — Мы просто друг друга не поняли, когда были у бара.
— А поподробнее?
— Никаких подробностей, Илья! — отрезаю важно. — У девочек тоже могут быть свои секреты. Пойдём лучше танцевать!
Около полуночи мы стоим на лестничной площадке моего дома. Я в объятиях Ильи и настолько взбудоражена, что понятия не имею, как сейчас усну. Мы практически не разговариваем, поглощенные друг другом. Лишь изредка перешёптываемся между поцелуями.
— Мне пора идти, — стараюсь выровнять дыхание, а Илья не пускает, прокладывая дорожку поцелуев от губ до моего уха.
— А может ну его, этот дом? — раздаётся горячий шёпот, руки крепче прижимают к себе.
Дыхание перехватывает, внутри сладко стреляет, и я едва сдерживаю стон. Почему целоваться с Тихоновым настолько приятно?
— Ты сумасшедший! — пытаюсь отстраниться. — Я не могу не появиться дома целую ночь.
Щекой задеваю его щёку, и меня накрывает волной нежности. Это так приятно. Мы встречаемся взглядами. Его голубые глаза кажется сейчас такими тёмными, с непривычным и таким красивым отблеском.
— Правильная девочка, моя синеглазка, — тянет с кривой улыбочкой. — Я помню…
— Главное не вспоминать, как тебя назвала я, — тихонько прыскаю, не сдерживая смешок.
— Это ты про самодовольного индюка? — приподнимает бровь и снова целует.
Кажется, у меня сейчас сердце выпрыгнет из груди, так сильно оно грохочет.
— До сих пор так обо мне думаешь?
— Нет!
— Точно? — ещё поцелуй. — А если подумать?
— Точно! — сдерживаю смех, боясь перебудить соседей. — Всё, Илья, отпусти! Мне правда пора.
— Я бы с радостью, но не могу от тебя оторваться, — его пальцы зарываются в моих волосах. — Сама виновата.