Минут через десять получаю сообщение со списком вещей. Следом летит скупое: «Даш, это срочно нужно». Я сижу с гулко бьющимся сердцем и понимаю, что не могу проигнорировать просьбу матери. Ей сейчас плохо. Отчим на работе. Я воспользуюсь моментом и соберу вещи и для себя и для неё.
Спешу домой. На улице прохладно. Я бегом несусь к остановке в одной футболке и джинсах. Ныряю в автобус и устраиваюсь поближе к теплу.
Дома тихо. Включаю свет в прихожей и бросаю ключи на тумбочку. Быстро собираю сумки, беру немного еды из холодильника и снимаю с вешалки ветровку. Дверь открыть не успеваю, она открывается сама. Встречаюсь с хмурым взглядом отчима и отступаю.
— Куда собралась? — рычит он, окидывая взглядом сумки, и перешагивает порог.
Щёлкает замок и меня накрывает волной паники.
— Маме нужны кое-какие вещи в больнице.
Дядя Валера сжимает челюсти, играя желваками.
— Так много? — он склоняется, раскрывая одну сумку, как раз ту, что была предназначена для меня.
— Не трогай! — подрываюсь за сумкой, а дядя Валера жёстко хватает меня за горло.
— Вот сучка! Сбежать, значит, вздумала?!
— Пусти! — хриплю, ударяя его по плечу.
Он рывком прижимает меня к стенке. Придавливает своим телом.
— Не пущу я тебя никуда! Со мной останешься! — хватает за волосы и склоняется к шее. — Говорил тебе вернуться? Говорил?! — нападает с поцелуями, как одержимый. А я каменею от ужаса, и вдохнуть не могу. Зато его дыхание разрывает воздух своим шумом. — Сама не хотела по-хорошему! Всю душу мне вымотала, вертихвостка паршивая!
Он тащит меня в свою комнату. Я с диким воплем кусаю его, вырываюсь и несусь к двери. Не успеваю открыть. Чувствую, как затылок саднит от резкого рывка, и хватаюсь за волосы, зажатые в кулак отчима. Снова кричу, а крик тонет под широкой ладонью.
— Заткнись, дура ненормальная! — Дядя Валера вдавливает пальцы мне в щёки, обхватывает жёстко и тащит уже в нашу с Адель комнату. — Я тебя научу хорошему поведению. Будешь шёлковой ходить и про щенка своего московского позабудешь!
Брыкаюсь в ужасе, мычу, кусаюсь, но не могу справиться с мужской хваткой. Впиваюсь ногтями в руку, а отчим с руганью швыряет меня к кровати. Падаю у края и отчаянно пытаюсь встать, как вмиг оказываюсь прижатой животом к матрасу.
— Пусти! Не надо! Нет! — реву в истерике, а отчим вдавливает мне лицо в подушку, заглушая мои мольбы.
— Не нравится? А мне думаешь, нравилось, когда ты перед каким-то сопляком ноги раздвигала?! Все нервы мне вымотала шлюшка паршивая! Попробуешь теперь настоящего мужика, не обломишься!
На обоях клякса от чернил. Кажется, я оставила её, когда училась в седьмом классе. Мама тогда ворчала долго, потому что в то время этим обоям было меньше двух месяцев. А сейчас… Сколько им лет сейчас?