— Нужно чистить историю браузера, — невозмутимо парирует тот.
— Тебе, кажется, пора.
Мужчина смотрит на часы и с досадой кривит губы.
— На этот раз ты прав, — отвечает, растягивая слова, и снова ловит мой взгляд. — Приятно было познакомиться, Дарья. Фотография с тойтерьером очень милая. Это ваш кобель?
— Папа! — Илья возмущённо пресекает отца.
— Нет. Соседки, — всё-таки отвечаю.
— Ясно. Всегда мечтал о собаке, но у Ильи аллергия, — он выставляет перед собой руки, заметив, что его сын снова порывается что-то сказать. — Ладно, мне пора. Уверен, мы ещё увидимся, Дарья.
Совсем недавно, когда мы сидели в машине, я думала, что Тихонова невозможно смутить. Но сейчас, когда его отец уходит, между нами витает самая настоящая неловкость. Мы смотрим друг на друга и молчим. Через какое-то время Илья первым нарушает повисшую тишину:
— Извини, мой отец иногда перегибает. Как-то я не подумал, что он тоже может быть здесь. Не обращай внимания.
Легче сказать, чем сделать…
— Ты, правда, искал меня в соцсетях?
Он прищуривается, склоняя голову.
— Правда.
— Зачем?
— Было интересно узнать о тебе что-то новое, — отвечает после небольшой паузы.
— Интерес удовлетворен? — не узнаю свой голос, которым задаю вопрос. Волнуюсь, как школьница.
— Увы, — разводит руками с нахальной улыбочкой. — Только ещё больше разгорелся.
— Теряюсь в догадках, с чем же он связан?
Илья со вздохом откидывается на спинку кресла, но продолжает удерживать меня взглядом.
— Наверное, с тем, что мне нравится одна синеглазая особа, но она в упор не хочет этого замечать.
Я замираю. Даже забываю моргать, утопая в голубом озере его глаз. Сердце застывает вместе со мной, а в груди что-то оживает, крутится вихрем, поднимаясь всё выше, наполняя лёгкие чем-то сладко-приятным.
Раз уж мы начали разговаривать так откровенно, то и мне юлить не следует:
— Видимо, всё дело в том, что она не может доверять парню, который встречается с замужними дамами.
— С этим он решил завязать. И обещает исправиться.
— А на его обещания можно положиться?
— Вполне, — задумчиво кивает Илья. — По крайней мере, ей стоит попробовать.
— Она сейчас не готова что-либо пробовать, — не выдерживаю и отвожу взгляд.
— Никто и не торопит, — отвечает спокойно. — Если бы не отец, этого разговора бы не было.
Не было бы… Но внутри меня продолжают грохотать фейерверки непонятного ликования. Будто подсознательно, где-то глубоко внутри, я действительно хотела, чтобы Тихонов обратил на меня внимание. Тем не менее, мы оставляем эту тему. Говорим о всякой-всячине, пока тарелки не пустеют. Будто сегодня мы открываемся друг другу намного больше, и это происходит так естественно.