А мне горько от его слов. Я прикрываю глаза, чувствуя, как их начинает пощипывать.
— Между нашими «хочу» слишком большая разница, Илья. Я хочу, чтобы ты был не только первым, но и единственным, — признаюсь тихо и расправляюсь с замком.
Илья остаётся позади, даже не шевелится. Я сама закрываю за собой дверь.
Илья
По телевизору как всегда показывают одну муть. Щёлкаю пультом, даже не пытаясь вникнуть в картинку, а потом включаю онлайн-кинотеатр. Ищу какой-нибудь триллер, желательно с запутанным сюжетом и шокирующей концовкой. Чтобы отвлечься от всей розовой мути, в которую влип по самые уши.
Девственница! Блин, в наше время ещё бывают двадцатилетние девственницы? Особенно такие красивые? Нет, я, конечно, понимал, что синеглазка девочка правильная, но чтобы до такой степени?
Не только первым, но и единственным…
Закрываю глаза, переваривая эту фразу. Да. Чересчур правильная. Мне точно не потянуть. С такой переспишь и не заметишь, как через месяц в загсе окажешься. У девчонки розовый пух в голове. Так что… в баню всё это.
Включаю фильм, пытаюсь вникнуть. А через какое-то время понимаю, что пялюсь в одну точку и вообще не соображаю, что происходит на экране. Девственница, блин! Да как так-то? Была у меня одна девственница, ещё в старших классах. Полгода один петтинг, ромашки и прогулки под луной. Первый раз строго под одеялом, на грудь не смотри, там не трогай, здесь не целуй. Потом ещё месяц не давала, мол, зажить должно. Дальше не лучше! Позу сменишь — ты невыносимый пошляк, а я «не такая». Про оральные ласки даже заикаться не стоит. Если ты, конечно, не хочешь, чтобы на твоё достоинство смотрели, как на скользкого червя из коровьего навоза. Пытаешься поговорить — в отказ, вечные обиды и коронное «Ты меня не понимаешь!» В итоге задрала, отправил в далёкое плавание. Но она и после расставания полгода искусно ела мне мозг! Пока мы не окончили обучение. Слёзы, сопли, истерики: люблю не могу, да что не так, я готова на всё, да ты же был моим первым! Ну был, и что теперь? Убиться об стену? Вот вспоминаю всё это и ещё раз убеждаюсь — в баню! На последнем курсе института проходить все эти «прелести» заново, я, пожалуй, не готов.
Упрямо пялюсь в телевизор. Даже перематываю на то место, где потерял суть, а мысли так и крутятся вокруг синеглазки. Да что ж такое? Беру в руки телефон. Два дня ей ничего не писал, да и она, смотрю, не торопится. Отбрасываю его подальше. Ну и здорово! Хоть слёз и соплей не будет.
Наверное, зря я говорил с ней так резко. Надо было засунуть язык поглубже, молча отвезти домой, и потом уже хорошенько подумать, нужны ли мне полугодовые воздержания. А так… обидел её, придурок.