— Мы едем в Нарнию?
— Почти, — я усмехнулась, не отрывая глаз от дороги. — Тут есть одна кофейня. Старый друг отца держит. Там тихо, уютно и, главное, нас никто не услышит.
— Ты планируешь меня пытать?
— Планирую накормить бургерами. У них лучшие бургеры в области.
— Бургерами? — Данила поднял бровь. — Ты везёшь меня за тридцать километров от города ради бургеров?
— Не только, — он покосился на меня, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти мальчишеское. — Просто хотела побыть с тобой. Без посторонних. Без Волконского, без Вики, без сестры. Без всего этого цирка.
Отвела взгляд и уставилась в окно: сосны, сосны, бесконечные сосны.
Кофейня называлась «Лесная». Крошечный деревянный домик с резными наличниками и трубой, из которой вился дымок. Внутри пахло кофе, корицей и жареным мясом. За стойкой стоял пожилой мужчина с окладистой бородой и добрыми морщинками вокруг глаз. Увидев меня, он просиял.
— Анька! Сколько лет! Вымахала-то как!
— Здравствуйте, дядя Коля, — я крепко обняла его. — Это Данила. Мой...
— Анна моя девушка.
Девушка. Он назвал меня своей девушкой. Перед кем-то. Вслух. Я сглотнула, чувствуя, как предательски загораются щёки. Не время. Не сейчас. Но внутри что-то пело.
— Очень приятно, Данила, — дядя Коля кивнул мне. — Проходите, садитесь. Я вам сейчас всего принесу. Ань, тебе как обычно?
— Как обычно. И му то же самое.
Мы сели у окна. Столик был крошечным, деревянным, с выжженным на столешнице узором. За окном шумели сосны. Солнце пробивалось сквозь ветки, рисуя на столе и стенах золотые пятна. Где-то пела птица. Идиллия.
Дядя Коля принёс два бургера: огромных, сочных, с хрустящей булочкой и горой картошки фри. Поставил на стол кофе. Я вдохнула этот запах и чуть не застонала.
— Это лучший кофе в моей жизни, — призналась я.
Данила взял бургер и впился в него зубами.
— Дядя Коля — гений.
Я смотрела, как он жуёт. Как откусывает картошину, макает её в кетчуп и отправляет в рот. Как его губы смыкаются, как двигаются челюсти. Боже. О чём я думаю? Я не затем ехала на окраину мира, чтобы любоваться мужиком. Хоть и красивым. Хоть и моим.
— Так зачем мы здесь? — спросил он, откусывая бургер. — Ты сказала, что хочешь поговорить.
— Да, — я отложила бургер и вытерла пальцы салфеткой. — О Волконском.
Он перестал жевать. Отложил бургер. Посмотрел на меня, и в его глазах появилось то самое выражение, которое я уже начинала узнавать. Хищное. Сосредоточенное. Готовое к бою.
— Я слушаю.
— Мне не нравится Волконский, — сказала я. — Он опасен. Не только для тебя — для всех. Он контролирует команду, контролирует сестру, контролирует всё, до чего дотягивается. Он как как машина, которая подминает под себя людей и не замечает этого.