— Доброе утро, — сказал он. Голос был низким, хриплым со сна, и от этого звука у меня по коже побежали мурашки.
— Доброе, — ответила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Ты давно здесь?
— Пару часов. Ты сопишь во сне. Как котёнок.
Я почувствовала, как щёки заливает предательский румянец. Котёнок. Он назвал меня котёнком. Я, Анна Панина, которую весь университет называл Снежной королевой, которая внушала трепет однокурсникам и бесила преподавателей своим ледяным спокойствием, сопела как котёнок. Прекрасно. Просто великолепно.
— Ты спал здесь? — спросила я, пытаясь собрать мысли в кучу. — На кровати?
— На кровати.
— Со мной?
— С тобой, — он чуть приподнял бровь. — Поверх одеяла, если ты не заметила. Я джентльмен.
— Ты не джентльмен.
— Я джентльмен в процессе становления, — он потянулся, и мышцы на его плечах перекатились под тонкой тканью футболки. Я заставила себя смотреть в потолок. — Ты замёрзла ночью. Придвинулась ко мне. Уткнулась носом в плечо. Обняла.
— Я?!
— Ты.
— Я не...
— Обняла-а, — повторил он с удовольствием. — Крепко. Я даже пошевелиться боялся, чтобы не разбудить.
Я закрыла лицо ладонями. Господи, какой позор. Я, которая клялась не приближаться к нему, которая дала себе слово держать дистанцию, сама, добровольно, во сне, придвинулась к нему, уткнулась носом в плечо и обняла. Мой внутренний контроль дал сбой на самом базовом, животном уровне. Тело предало меня.
— Это был рефлекс, — сказала я глухо из-под ладоней. — Я замёрзла. Ты был тёплый. Это ничего не значит.
— Конечно, — он кивнул с серьёзным лицом, но в глазах плясали смешинки. — Рефлекс. Физиология. Никаких чувств.
— Именно.
— Ага. А то, что ты вчера напилась из-за меня — это тоже рефлекс?
Я резко села на кровати, придерживая одеяло у груди.
— Я не из-за тебя напилась.
— А из-за кого?
— Из-за... — я запнулась. — Из-за сложного дня. Из-за стресса. Из-за макроэкономики.
— Из-за макроэкономики, — повторил он, и его улыбка стала шире. — Панина, ты — единственная девушка в мире, которая напивается из-за макроэкономики.
— Я уникальная.
— Ты невероятная, — поправил он. — Я уже говорил.
Я замолчала. В комнате вдруг стало очень тихо. Солнце заливало постель золотом. За окном щебетали какие-то птицы. Где-то внизу кто-то застонал — кажется, один из футболистов наконец проснулся и обнаружил, что спал лицом в тарелке с остатками торта. А мы сидели на кровати и смотрели друг на друга, и между нами висело что-то невысказанное, хрупкое, как мыльный пузырь.
— Спасибо, — сказала я тихо. — За вчерашнее. Ты меня спас.
— Я просто оказался рядом.