Глава 17
Страница 36 из 61
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 17

Страница 36

— Это не… — начал я и осёкся.

— Не что? — Голос у неё был тихий и мёртвый, а пальцы вцепились в край столешницы так, что побелели ногти. — Не ты? Не она? Не в 00:47?

Я молчал. Сказать было нечего. Это был я. Это была она. Это было в 00:47, через десять минут после того, как Саша выбежала из машины под дождь.

— Ты меня вышвырнул, — сказала Саша, и губы у неё скривились. — Сказал «вон». Я сидела в доме и ревела, как дура, в Андреев плед. А ты в это время…

Она не договорила. У неё задрожал подбородок, и она сжала зубы так, что на скулах проступили желваки, как у меня.

— Они прислали это мне, — сказала она, глядя мимо меня, в окно. — Твои новые друзья. С подписью. «Брат ваш за вас платить не торопится». Ты им должен, Макс. Ты. Не я. А если ты не заплатишь, меня пустят по кругу. — Она вдруг рассмеялась, коротко, жутко. — Но тебе же похер, да? Ничего же не значит. Ты вон как быстро утешился.

— Мне не похер. — Вышло хрипло и слишком тихо, и я сам услышал, как жалко это прозвучало.

— Да неужели? — Она приподняла бровь, и от этой усмешки на её мокром лице мне стало хуже, чем от крика.

Я поставил кофе на стол, потому что руки тряслись и чашка звякала о блюдце.

— Я заплачу. Слышишь? Я всё решу. Ни один из них к тебе не подойдёт.

— Чем ты заплатишь? — Она шагнула ко мне, и голос впервые сорвался. — Пять миллионов, Макс. Плюс сто тысяч в день. У тебя есть пять миллионов?

— Найду, — сказал я, не отводя глаз, хотя понятия не имел где.

Она смотрела на меня долго. Потом подошла, выдернула свой телефон у меня из руки.

— Ты знаешь, что самое мерзкое? — сказала она, глядя мне в глаза. — Что я тебе до сих пор верю. Что ты найдёшь. Что ты решишь. Я дура, да?

И ушла. А я стоял у кухонного стола и смотрел, как она поднимается по лестнице, и мне хотелось разбить себе голову о мраморную столешницу.

Я всё-таки пошёл за ней. Остановился у её двери. Изнутри доносился её голос, приглушённый, срывающийся. Она говорила с Кариной по телефону.

— …нет, я не плачу. Я не плачу, Карин, я просто… Он даже не стал отрицать. Он стоял и молчал. Понимаешь? Если бы он хоть соврал… Мне было бы легче, если бы он соврал.

Я поднял руку, чтобы постучать. И опустил. Что я ей скажу? Что Алёна ничего не значила? Что я думал о ней? Что это было хуже, чем если бы я её хотел? Звучало бы как самое тупое оправдание в истории тупых оправданий. Я отошёл от двери.

Внизу, у подножия лестницы, стояла мать. В шёлковом халате, с чашкой. Видимо, слышала всё, и на кухне, и наверху. Посмотрела на закрытую дверь Саши, потом на меня. И улыбнулась краешком губ, довольно, как будто кто-то вслух похвалил её картину.

назадназад
1 ... 34 35 36 37 38 ... 61
впередвперед