– Он хороший человек, – кивнула Марта. – Правда, я не очень хорошо его знаю. Он друг моего зятя. Так, кому взбитых сливок к пирогу?

– Кстати, господин Бухбиндер, – вдруг спросила Рабеа, – как ваши дела?

– Ну, – переплётчик задумчиво отломал вилкой кусочек пирога. – Прежде всего я надеюсь, что власти и вправду не будут меня трогать, пока я не переплетаю книги. Такой у нас сейчас уговор, и я собираюсь его придерживаться.

– А Мина? – тут же задала новый вопрос Рабеа. – Вы будете и дальше её учить? По новым законам она теперь может учиться и стать переплётчиком!

Мина подавилась куском торта и так сильно закашлялась, что Тиму пришлось похлопать её по спине. Конечно, сама девочка уже задавалась этим вопросом, просто боялась спрашивать вслух. За последнюю неделю произошло слишком много всего. Во-первых, пришлось всё объяснять родителям, наводить в Доме порядок и готовить для них комнаты. Затем в городе приняли новые законы, и к переплётчику то и дело приходили журналисты, желающие узнать, что именно случилось в ратуше в тот вечер. В газетах уже несколько дней подряд писали о событиях той ночи и даже приложили к статьям фотографию Ферди, Тима, Рабеи и Мины.

Хотя, сказать по правде, Мина так и не задала свой вопрос потому, что очень боялась отрицательного ответа. Девочка с тревогой посмотрела на мастера.

Иоганн спокойно снял с головы очки для чтения и помешал кофе одной из дужек, прежде чем отвечать.

– Конечно, я продолжу обучать Мину. И её маму тоже, если она захочет.

Сердце девочки быстро забилось от радости. Взволнованная, она посмотрела на маму. Матильда вилкой по тарелке двигала кусочек пирога взад-вперёд.

– Спасибо, Иоганн. Но я не знаю, смогу ли научиться чему-нибудь ещё. Кажется, в вопросах магии я безнадёжна. Я подумываю о том, чтобы сдать экзамен, стать мастером и открыть обычную переплётную мастерскую. Кто-то должен приносить домой деньги. – Женщина улыбнулась, как бы извиняясь. – Не обижайтесь. Просто я сомневаюсь, что часы Вилли будут хорошо продаваться. Они не особенно полезны: идут вперёд, когда владелец радуется, и назад – когда грустит. А ты, Иоганн, больше не можешь переплетать книги, а магия, которая приносила тебе деньги, больше не действует.

– Что ж, – пробормотал переплётчик. – Есть в твоих словах доля правды.

Мина невольно схватилась за часы, которые сделал её отец. Раньше она хранила их в чемодане под кроватью в доме Ольги и Ирмы, а теперь носила на шее, на цепочке. В каком-то смысле часы были вместо ключа, с которым она не расставалась раньше. Вилли, сидевший напротив, заметил жест дочери и смущённо улыбнулся. Он так часто смотрел на Мину, будто хотел обнять и больше никуда не отпускать. Однако сам он никогда её не обнимал, во всяком случае, по собственной инициативе, как будто не решался. От этой мысли Мине снова стало грустно, и она опустила глаза на тарелку с пирогом, которую держала на коленях.